Содержание
Шрифт:
свои сочинения играть по партитуре. А он чужие сочинения
играл. Это, конечно, могло не нравиться.
Я думаю, что это, конечно, советская [черта]… и человеческая
тоже, потому что зависть везде есть, клевета везде есть, а
советская – это там, где не давали ему писать. Ведь когда он
писал «Мать скорбящую» [1977] – вы знаете, это ведь сочинение,
написанное на Реквием Анны Ахматовой. Это же запрещенное
было сочинение, он где-то достал, и
«Ну все равно же его не исполнят никогда».
Баден-Баден, 2002
2. Говорит Виктор Сергеевич Попов:
Дело всё в том, что действительно Локшин – это крупное явление
в нашей музыке, в русской музыке, крупное явление. И так мне
повезло, что в 70-е годы [я познакомился с Локшиным],
благодаря Рудольфу Борисовичу [Баршаю] как раз. Мы с ним в
этот момент активно работали, потому что у него был свой
камерный оркестр, а у меня хор мальчиков. Мы часто пели
музыку Баха… И однажды Рудольф Борисович мне сказал, что
вот есть такая идея – исполнить Шестую симфонию композитора
Локшина. Я тогда, естественно, почти ничего [о Локшине] не
знал. Знал, что такой композитор есть и знал, что находится он в
довольно трудном положении, потому что когда-то, написав
кантату «Тараканище», попал в глубокую немилость в связи с
тем, что нашлись такие добрые люди, которые подсказали, что
«тараканище – это наш вождь и учитель». И поэтому,
естественно, довольно трудная у него была судьба и музыку его
мало кто знал. И вот Рудольф Борисович предложил мне
исполнить Шестую симфонию, а Шестая симфония написана на
стихи нашего великого поэта начала века – Блока. И поэтому с
огромным удовольствием я решил познакомиться с этой
музыкой. И я пришёл к нему [Локшину] домой... Жил он
недалеко от проспекта Вернадского, в маленькой квартирке. Надо
сказать, что условия жизни у него были, конечно, весьма и весьма
посредственные. Жуткий инструмент, но он сел, стал играть и
сразу захватил меня. Знаете, потом с огромной радостью я
работал со студенческим хором института Гнесиных над этим
сочинением, и мы должны были его исполнить в открытом
концерте. Но я уехал с детским хором радио и телевидения на
гастроли в Чехословакию. Когда вернулся, ректор мне сказал, что
этот концерт отменяется. Как потом выяснилось, сам ректор
Гнесинского института Владимир Николаевич Минин, значит,
донёс в райком партии. И райком партии меня вызвал. Первый
секретарь райкома партии киевского
это сочинение нельзя исполнить и оно не может быть исполнено
в концерте. Ну, естественно, у меня был скандал с ректором и
после этого я подал заявление об уходе из Гнесинского
института, где проработал 15 лет. Так что, видите, меня как
судьба с Локшиным [свела].… А сейчас, когда Рудольф
Борисович давно уже мечтал о том, чтобы мы спели именно это
сочинение «Реквием» , мы даже хотели это сочинение исполнить
с несколькими хорами зарубежными и такое совершить турне
довольно большое: Германия, Китай и Япония. Но почему-то
этот план, к сожалению, не был выполнен. Но вот видите,
случайно, но к этому сочинению все-таки пришли. И, надеюсь,
что это у нас первое исполнение в России, но не последнее.
Москва, 2002
Т. Б. Алисова-Локшина Штрихи к портрету
Встреча с Татьяной Апраксиной была одним из редких светлых
впечатлений моего мужа в последний год его жизни. Эту
одаренную и немного таинственную художницу прислал к нам Б.
И. Тищенко, за что мы ему по сей день благодарны. Историю
написания портрета моего мужа Апраксина излагает сама в
повести «Лицо, в котором не было загадок...». Надо сказать, что,
впервые прочтя это сочинение Апраксиной в 1998-ом году, я
испытала своего рода потрясение, ибо поняла, что несколько раз
встречалась, разговаривала и сидела за одним столом с
человеком, обладающим рентгеновским взглядом. Возможно,
именно этот специфический дар художника стал причиной того,
что сплетня, окружавшая имя моего мужа, никак на Апраксину не
подействовала.
Более того, взявшись писать, а потом и выставлять портрет моего
мужа, Апраксина пренебрегла мнением некоторых очень
влиятельных людей. Со стороны это может показаться
удивительным, но в какой-то момент она всерьез рисковала своей
художественной карьерой: некий человек, близкий к Рихтеру,
угрожал ей, что портрет Шостаковича ее работы, висевший в
Ленинградской консерватории, будет оттуда удален, если она не
прекратит выставлять портрет Локшина на своих набиравших
популярность выставках...
март 2001
Т. И. Апраксина Лицо, в
котором не было
загадок...
Александр Лазаревич Локшин появился в моей жизни, когда его