Смерть пэра
Шрифт:
— Меня так просто т-тошнит от нее, — заявил Стивен. — Честное слово, меня вот-вот вывернет. А вы как?
— Заткнись, — машинально откликнулся Колин.
— А вот и папа, — сказала Фрида.
В противоположную дверь вошел лорд Чарльз. Он медленно прошел через всю комнату к своему семейству. Шарло сделала быстрое короткое движение навстречу. Ее муж остановился перед ней.
— Ну что, дорогой? — спросила она.
— Имми, — начал лорд Чарльз, — он, по крайней мере, жив. Он пока не умер.
— Он выживет?
— Это кажется почти невозможным.
— Чарли… А если он умрет?
— Похоже, если
Наступила мертвая тишина, а потом Генри произнес странным голосом:
— По-моему, есть книжка, которая называется «Такого здесь не может быть»…
— К-конечно его убили, — сказал Стивен. — Конечно он умрет. Почему он сразу не умер, когда эта штуковина взрезала ему мозги?
— Заткнись, — откликнулся Колин.
Лорд Чарльз сел на подлокотник кресла своей жены и положил руку ей на плечо. Роберта никогда раньше не замечала, чтобы он так делал.
— Где Плюшка? — спросил он.
— Я отправила ее с Нянюшкой и Майком. Она… она не видела, но я подумала…
— Правильно. Она и Майк, конечно, все узнают, но лучше ты им сама скажешь, Имоджин. А остальные лучше пусть услышат все сейчас. Вот только Робин…
Роберта пробормотала:
— Конечно, я понимаю, это исключительно семейное дело…
— Семейное! Дорогая деточка, завтра все заголовки газет будут вопить о происшедшем!
— Конечно! — воскликнула Фрида. — Слушайте, надо сказать Найджелу Батгейту! Для него это такая пожива, просто пальчики оближешь!
— Должен признаться, Фрид, — отозвался Генри, — это твое предложение кажется мне самым безумным из всех, которые ты выдвигала доселе.
— Не вижу причины. Как папа говорит, завтра это все равно будет в газетах, так почему бы нам не услужить Найджелу? Осмелюсь сказать, он прогонит всю остальную прессу. Позвонить ему, мамочка?
— Не сейчас, Фрид. Но я, право, не знаю… Чарли, Найджел может оказаться для нас хоть каким-то прикрытием.
— Мне вот определенно не кажется, — с нажимом ответил лорд Чарльз, — что звонить молодым журналистам, какими бы очаровательными они ни были, чтобы сказать, что твой собственный родственник только что был убит, — признак хорошего тона! Никто из вас, похоже, не понимает… — он осекся и посмотрел на Роберту, которая все еще нерешительно стояла у двери, не зная, уйти ей или остаться. — Робин, дорогая, у нас нет секретов от тебя. Мне только страшно жаль, что ты влипла в этот кошмар. Оставайся ради бога, если тебе не противно.
— Не уходи, Робин, — попросил Генри.
— Не уходи! — откликнулись остальные. И Роберта осталась.
Лорд Чарльз тихонько похлопал жену по плечу своей худощавой рукой. Не оборачиваясь, она приникла к нему.
— Я рада, что это доктор Макколдунн, — сказал она. — Он так хорошо нас знает. Гораздо хуже было бы, если бы приехал кто-нибудь из чужих.
— Это совершенно не имеет значения.
— Никакого? — на вдохе ахнула Шарло.
— Ну, почти никакого.
— А что теперь будет? — спросила она.
— Тут человек из полицейского участка. В данный момент он звонит в Скотленд-Ярд. А с Габриэлем — еще один.
Короткую тишину нарушила Шарло.
— Ну хорошо, — сказала она, — мы не пытались его убить, так что нам, наверное, лучше всего говорить правду.
Ей никто не ответил.
— Вы
— Разумеется, — подтвердил лорд Чарльз, — мы будем говорить только правду. — Он обвел взглядом встревоженные лица своих детей. — Я хочу, чтобы вы все очень внимательно меня выслушали. Ваш дядя сидел какое-то время в лифте один, прежде чем его с тетей Вайолет отвезли вниз. Похоже на то, что он сидел в лифте, склонив голову и надвинув шляпу на глаза. Ваша тетя обнаружила, что с ним случилось, только после того, как лифт начал спускаться вниз. Вы все слышали, как она возвращалась. Вы должны отдавать себе отчет в том, что теперь каждому из вас придется отвечать за свои действия и передвижения с того момента, как дядя Габриэль вошел в лифт. Постарайтесь вспомнить, где именно вы были и что вы делали. Если…
Он резко осекся и оглянулся. В комнату вошел доктор.
Доктор Макколдунн был приземистым темноволосым мужчиной с некрасивым, но приятным лицом. Он выглядел подавленным и совершенно несчастным.
— Едут, — сказал он. — И немедленно.
— Хорошо, — ответил лорд Чарльз.
— Доктор Макколдунн, — спросила Шарло, — скажите, он выживет?
— Он может… еще некоторое время прожить, леди Чарльз.
— Он сможет говорить?
— Судя по его состоянию, это весьма маловероятно. Леди Чарльз стиснула руки и прошептала:
— Дай-то бог, чтобы сумел!
Доктор быстро взглянул на нее, но невозможно было понять, что он испытал, услышав ее: облегчение или сомнение.
— Разумеется, мы устроим консилиум, — заявил он. — Я позвонил сэру Мэтью Кэрнстоку. Он занимается вопросами нейрохирургии. И я послал за сиделкой.
— Конечно. Вы не взглянете, как там Вайолет, моя невестка? Она в моей спальне.
— Да, разумеется.
— Я немедленно приду, если понадоблюсь. Она попросила, чтобы ее оставили наедине с горничной.
— Понятно. — Доктор Макколдунн поколебался и сказал: — Видите ли, они обязательно будут разговаривать со слугами.
— А почему именно со слугами? — быстро спросил лорд Чарльз.
— Ну… все дело в орудии. Видите ли, похоже, что орудие преступления относится к их компетенции. К кухне.
Фрида спросила пронзительным голосом:
— Это же был тесак для мяса, верно?
— Да.
— Тогда он не был в кухне. Он остался на столе в прихожей.
— Обед подан, миледи, — объявил от порога Баскетт.
Роберта никогда не могла бы представить себе, что обед с Миногами может оказаться абсолютным кошмаром. Казалось просто невероятным, что они сидят тут в мрачном молчании вокруг стола и накладывают себе еду, которая застревает в горле от отвращения. Шарло дважды пришлось вставать из-за стола: в первый раз — посмотреть на леди Вутервуд, а во второй — встретить вызванную доктором сиделку и узнать, не нужно ли чего для ее пациентки. Специалист по нейрохирургии появился одновременно с людьми из Скотленд-Ярда. Лорд Чарльз вышел было их встретить, однако тут же вернулся и сообщил остальным, что доктор Макколдунн прошел в комнату лорда Вутервуда с одним из полицейских. Теперь в квартире остались только двое полицейских. Лорд Чарльз сказал, что оба они в штатском и с виду совершенно безобидные. Остальные полицейские ушли, но он не знал, надолго ли.