Шрамы
Шрифт:
— Да. Это я, и я пришла с миром. — Я подняла руку в знак мира. — Я вижу, вас предупредили обо мне. Не волнуйтесь, я не тот дьявол, каким меня изображают. Я безобидна, как котенок.
Она усмехнулась.
— Это очень плохо. Если вы безобидны, то вам здесь нечего делать. — Мне нравится чувство юмора этой девушки. Оно меня очень радует. — Я Мавар, дневная сиделка Элайджи. Заходи.
— Спасибо. Красивое имя. — Я вошла в маленькую прихожую.
— Спасибо. По-индонезийски это означает" роза".
Теперь мне она нравится еще больше.
Коридор вел в просторную гостиную, которая соединялась с небольшой кухней
— Мистер Браун работает допоздна, поэтому я здесь, чтобы рассказать тебе о твоем задании. Присаживайся. — Она указала рукой на узорчатый диван. — Я не ожидала тебя так рано. Разве ты не должна быть в школе?
— Да, но помимо того, что я была вынуждена… — Я кашлянула, чтобы скрыть свою оплошность. — Помимо того, что меня пригласили присоединиться к этой замечательной программе, я еще и отстранена от занятий. И вот я здесь.
— Ой, это плохо. В любом случае, не хочешь ли чего-нибудь выпить?
— Нет, я в порядке. — Я оглядела комнату, почти ожидая, что этот парень появится из ниоткуда. — А где же малыш?
— Он сейчас в своей комнате. Я познакомлю вас, как только мы обсудим твое задание.
— Только не говори мне, что я должна стоять на голове и жонглировать четырьмя мячами ногами. Я могу делать всё, что угодно, только не это!
Она улыбнулась и села в кресло напротив меня.
— Тебе не придётся жонглировать четырьмя мячами ногами, — сказала она. — Тебе нужно будет жонглировать пятью.
— О, замечательно. Я так рада это слышать.
Она улыбнулась.
— Серьёзно, это довольно просто. Всё, что тебе нужно делать, это быть дружелюбной с ним. Вот и всё. Ты здесь не для того, чтобы заботиться о нём, если тебя это беспокоит. У него паралич нижних конечностей С6, поэтому он может двигать руками, но не пальцами. Тем не менее, он по большей части независим. Я забочусь о нём утром и днём, а его отец и брат заботятся о нём в остальное время. Иногда к нему приходит ночная медсестра, так что мы в значительной степени за ним присматриваем.
— Итак, для чего я здесь?
Ее взгляд, полный сочувствия, устремился вдаль.
— Элайджи очень застенчивый и замкнутый мальчик, и у него совсем нет друзей, — сказала она. Раз в неделю он посещает собрания группы поддержки для пациентов с травмами спинного мозга, но почти не разговаривает. Создается впечатление, что он не хочет туда приходить, но старается ради своих отца и брата. Он учится на дому, поэтому большую часть утра проводит со своим частным репетитором, а затем со мной. Но бывают моменты, когда он совсем один, и ему может быть очень одиноко. Вот почему, когда я услышала о программе, я предложила мистеру Брауну рассмотреть её. Как ты, наверное, знаешь, расходы на долгосрочный уход очень высоки, и им нужно экономить деньги, где только возможно. Поэтому программа будет для них бесплатной, и я надеюсь, что Элайджи заведет друзей благодаря ей.
Я хотела спросить, имеет ли мальчик, о котором идёт речь, право голоса в этом вопросе, но на самом деле это не имело ко мне отношения. Я была здесь, чтобы завершить эту программу, а не стать психиатром.
— Это замечательно, но что, если я ему
— Тогда, я думаю, тебе больше не придётся сюда приходить, но не беспокойся об этом. Теперь о твоем расписании. Ты будешь приходить сюда по средам и четвергам после школы, а также по воскресеньям примерно в это же время и проводить с ним около двух часов. Тебя это устроит?
— Да. По воскресеньям я работаю неполный рабочий день, но во второй половине дня я свободна.
Она радостно воскликнула:
— Это замечательно! Тогда ты можешь начать уже завтра. Кстати, если тебе с Элайджи захочется куда-нибудь поехать, ты можешь воспользоваться нашим минивэном. Он приспособлен для передвижения на инвалидных колясках, и я с удовольствием покажу тебе, как пользоваться ремнями, чтобы закрепить инвалидное кресло к полу.
Я не знала, как на это реагировать, но всё же кивнула. Она взяла с кофейного столика небольшой листок бумаги.
— Я записала здесь номера телефонов мистера Брауна, брата Элайджи, и свой собственный. Ты можешь связаться с нами, если тебе что-нибудь понадобится или в случае крайней необходимости. — Она протянула мне записку, и я, не глядя, положила её в карман. — Там также есть номер телефона его лечащего врача. Элайджи регулярно проходит обследования, но никогда не знаешь, когда они могут понадобиться. Ах да, если вы идете куда-нибудь поесть, убедись, что он не ест сладкое или жареное. В целом, полуфабрикаты — это не совсем еда. Иногда они допустимы, но если бы это зависело от Элайджи, он бы ел их постоянно. — Она усмехнулась. — Для него важно правильно питаться, так как у него медленный обмен веществ, и его желудок легко расстраивается. Поэтому мы следим за тем, чтобы он ел здоровую пищу умеренными порциями и при необходимости принимал препараты для лечения кишечника.
Я покачала головой, пытаясь переварить всю эту информацию, которая начинала казаться мне какой-то тарабарщиной.
— Кроме того, Элайджи хорошо соблюдает график приема лекарств, так что тебе не нужно беспокоиться об этом.
Я в недоумении уставилась на нее. Неужели она действительно ожидала, что я все это пойму и запомню?
Она хихикнула.
— Ты ведь не знаешь, о чем я говорю.
— Нет, — ответила я.
— Я так и думала. Вот почему, — она схватила папку с журнального столика, — я кое-что для тебя приготовила. Не буду обременять тебя подробностями, так что не переживай. Я просто упомянула о некоторых важных аспектах его состояния, чтобы тебе было легче это понять.
Я взяла папку и открыла ее, обнаружив несколько листов, заполненных текстом от начала до конца. Если для нее это не было слишком длинным, то я не знала, что это было. Библия?
Она хлопнула в ладоши.
— Ладно. Думаю, на сегодня все. Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, просто задавай.
Вопросы? Конечно, у меня было множество вопросов. Я хотела знать миллион вещей. Как он стал парализованным? Может ли он вообще чувствовать боль или прикосновения? Чувствует ли он что-нибудь, когда ему нужно было справить нужду? Сможет ли он когда-нибудь снова ходить? Почему жизнь казалась такой трудной?