Сердце женщины
Шрифт:
– Возможно, я поторопилась, сделав подобное заявление.
Люк криво усмехнулся. Видимо, и он поторопился, решив, что останется равнодушным к ее чарам.
– Ешьте же, – проговорил он вполголоса.
Элиза взяла вилку и тут вдруг заметила, что лиф ее платья залит вином, – очевидно, оно выплеснулось из бокала, когда она вскакивала из-за стола. Девушка ахнула и попыталась удалить пятно, промокнув его салфеткой, однако из этого ничего не получилось.
– Теперь платье испорчено. – Элиза тяжко вздохнула.
– Это всего лишь одежда, –
– У меня нет другого платья. Это – единственное. – Казалось, она вот-вот расплачется.
– Его можно постирать.
Элиза молча кивнула и снова вздохнула. На глаза ее навернулись слезы.
– Тогда снимите его и замочите, пока пятно не высохло, – посоветовал Люк. Немного помедлив, он поднялся на ноги и, откинув крышку сундучка, достал белую батистовую рубашку. – Вот, наденьте это, если вас так смущает пятно на платье.
Поймав брошенную ей рубашку, Элиза посмотрела на капитана с мольбой в глазах. Подбородок ее начал подрагивать.
Люк пожал плечами и повернулся к ней спиной. Он уже проклинал себя за проявленную слабость. Конечно же, он допустил ошибку, посочувствовав своей пленнице. Ведь эта девица, пусть и красавица, – дочь его врага. К тому же она глупая и впадает в истерику из-за какого-то пятна. Тут ему вдруг пришло в голову, что он проявил слабость только потому, что увидел ее слезы.
Услышав шуршание платья, Люк стиснул зубы; он представил Элизу в нижнем белье, облегающем ее стройную фигурку.
Выждав еще несколько секунд, капитан проворчал:
– Если вы готовы, мадемуазель, можете вернуться к ужину. Так вы готовы?
И почти тотчас же послышался ответ:
– Да, готова. Вы можете повернуться, капитан.
Люк повернулся – и замер в изумлении. В рубашке девушка была еще более соблазнительной, чем в платье. Рубашка, конечно же, прикрывала ее груди, но под ней явственно обозначились женские прелести Элизы.
Не обращая на капитана внимания, девушка погрузила платье в таз с водой и принялась застирывать пятно. Почувствовав, что в горле у него пересохло, Люк шагнул к столу и, взяв свой бокал, залпом осушил его. Минуту спустя Элиза со вздохом отложила платье.
– Бесполезно. Похоже, оно безнадежно испорчено.
– Должен заметить, что вы выглядите очень привлекательно в моей рубашке.
Элиза нахмурилась:
– Вы, наверное, считаете меня ужасно глупой.
– Вам лучше не знать, что я о вас думаю, мадемуазель.
Элиза промолчала; на сей раз она решила не раздражать своего тюремщика.
– Так что же, моя дорогая? Вы собираетесь ужинать? Повесив испорченное платье на спинку кровати, Элиза вернулась к столу.
– Вы, кажется, говорили, что у вас есть жених, – продолжал капитан. – Наверное, какой-нибудь торгаш?
Элиза вспыхнула.
– Мой жених – прекрасный человек. И он обладает достоинствами, о которых вы понятия не имеете.
– Но этот прекрасный человек, обладающий всевозможными достоинствами, позволил вам без сопровождения
– Это не его вина. Мы должны были объявить о нашей помолвке, но тут случилось… непредвиденное. Умер компаньон моего отца.
Глаза девушки увлажнились, но Люк, к счастью, этого не заметил.
– И ваш отец был настолько занят захватом имущества своего компаньона, что у него не было времени выдать вас замуж? Не очень-то он о вас заботится.
Элиза опустила глаза и поджала губы. Она прекрасно понимала, что капитан отчасти прав – ведь ее отец дал согласие на брак лишь накануне своей скоропостижной кончины.
Какое-то время оба молчали. Наконец Люк проговорил:
– Так кто же этот идеальный мужчина, за которого вы собираетесь выйти замуж?
Элиза в раздражении передернула плечами.
– Я не намерена обсуждать с вами свои личные дела. Хотя вас, сэр, эта тема очень забавляет, не так ли?
Он усмехнулся и покачал головой:
– Ошибаетесь, мадемуазель. Сердечные дела нисколько меня не забавляют. Напротив, они вызывают у меня скуку.
– Чтобы говорить о сердечных делах, сэр, надо прежде всего иметь сердце. Простите, я, наверное, наскучила вам. Весьма сожалею, но у меня нет в запасе историй, достойных вашего внимания. Жизнь таких людей, как я, обычно лишена… захватывающих событий.
– Да, верно, – кивнул Люк. – Скажите, а вам не приходилось жалеть об этом?
Он вдруг по-настоящему улыбнулся. И Элиза тотчас же почувствовала, что сердце ее забилось быстрее; более того, она едва не улыбнулась ему в ответ, но, к счастью, вовремя сдержалась. «Почему же его улыбка так подействовала на меня?» – думала она, глядя в свою тарелку. Люк молча наблюдал за своей пленницей. Он вдруг понял, что ужасно нервничал, когда она говорила о своем женихе. Но почему? Что взволновало его? Может, он просто завидовал жениху этой девушки? Что ж, возможно. Но если бы не Монтгомери, то какая-нибудь девушка, наверное, и о нем говорила бы точно так же.
Люк стиснул зубы и невольно сжал кулаки. Нет, нельзя поддаваться на уловки этой девицы. Ведь она, конечно же, пытается его одурачить, поэтому и ведет себя совсем не так, как он ожидал. Совсем не так, как должна вести себя дочь Монтгомери, капризная и избалованная особа, – именно так о ней говорят.
Люк шагнул к двери и бросил через плечо:
– У меня неотложные дела, мадемуазель. Надеюсь, вы не будете без меня скучать.
Он поднялся на палубу, но и здесь его не покидали все те же назойливые мысли. Эти мысли ужасно раздражали и смущали. Он чувствовал, что Филомена Монтгомери нравится ему. Нравится, несмотря ни на что. Эта девушка, настоящая красавица, держалась с редким достоинством, и именно этого он от нее никак не ожидал. А может, у него были неверные сведения о ней? Ведь сам он никогда с ней не встречался, он полагался лишь на рассказы тех, кто знал ее…