Чтение онлайн

Элиза решила, что будет скрывать свое подлинное имя, пока «Мэджисти» не удалится на безопасное расстояние. Когда же откроется, кто она на самом деле, и станет ясно, что она не представляет никакой ценности, ее вернут в Новую Англию в объятия благодарного семейства Монтгомери.

С этой мыслью девушка и уснула. Уснула, даже не подозревая о том, что из темноты за ней наблюдает ее тюремщик.

Затаившись в тени у самой двери, он уже довольно долго наблюдал за ней. Он видел,

как она улеглась на его кровать, потом закрыла глаза и вскоре уснула. Ее золотистые волосы разметались по подушке… словно лучи утреннего солнца. Ему не раз приходилось слышать, что Филомена Монтгомери хороша собой, теперь он убедился, что так оно и есть. Пожалуй, она даже более привлекательная девушка, чем он предполагал.

Впрочем, какая ему разница, как она выглядит? Ее внешность не имеет значения. Он давно уже задумал свою месть. Задумал еще в тюрьме. И он тщательно все продумал – за решеткой у него было для этого предостаточно времени.

Что ж, наконец-то дочь Монтгомери оказалась у него в руках и он отомстит этому мерзавцу. Да, он непременно отомстит тому, кто обманул его и предал. И пусть Монтгомери не ждет от него милости! Пусть не рассчитывает на сострадание!

В следующее мгновение капитан подошел к кровати и столкнул девушку на пол. Раздался пронзительный визг – и на молодого француза уставились огромные зеленые глаза.

– Никто не давал вам права чувствовать себя здесь как дома, мадемуазель, – проворчал капитан. – Это моя постель, и я сам буду решать, с кем делить ее.

Элиза проворно вскочила на ноги и, отбросив в сторону плащ и покрывало, схватила саблю – ее острое лезвие сверкало в свете масляной лампы. Выставив перед собой смертоносное оружие, девушка с вызовом в голосе проговорила:

– Я не боюсь вас, так и знайте. – В этот момент Элиза походила на котенка, выпускающего свои коготки перед огромным псом.

Капитан приблизился к ней, но девушка тут же отступила.

– Не боитесь? – Он усмехнулся. – Вы ведь дрожите от страха.

Взглянув пирату прямо в глаза, Элиза проговорила:

– Неужели вы думаете, что я вас боюсь?

– Разумеется.

Тут капитан выбросил вперед руку и ухватился за лезвие. Элиза от удивления раскрыла рот. Достаточно было рвануть на себя саблю, чтобы лишить пирата пальцев.

– Вы будете в полной безопасности, мадемуазель, если отдадите мне оружие. – Капитан снова усмехнулся. – Поверьте, я не допущу, чтобы вам угрожали в моей каюте. Дайте мне саблю. Немедленно.

Но Элиза не желала расставаться с оружием, она не верила этому человеку.

Француз потянул на себя клинок, и Элиза, внезапно заметив кровь на манжете его рубашки, тихонько вскрикнула и выпустила саблю. Капитан взялся за рукоятку и посмотрел на свою ладонь. Порез был неглубоким, но, тем не менее, болезненным – как память о предательстве ее отца.

Взглянув на девушку, капитан увидел испуг в ее глазах. Едва заметно улыбнувшись, он спросил:

– Вам что-то не нравится, мадемуазель? Может, вам не нравится, когда проливают кровь? Или вы предпочитаете, чтобы другие

делали это за вас?

Элиза промолчала; она не знала, что ответить. Капитан же подошел к стене и повесил саблю на прежнее место. Повернувшись к девушке, он увидел, что в ее зеленых глазах уже не было страха – теперь она смотрела на него с вызовом.

– Что вы собираетесь со мной делать? – спросила она.

Он пожал плечами и пробормотал:

– Возможно, вам лучше этого не знать.

Элиза невольно вздрогнула, однако взгляд не отвела.

– Почему вы считаете, что для меня так будет лучше?

– Так будет лучше и для меня. Зачем мне нужны ваши слезы?

Элиза молча уселась на кровать и снова уставилась на своего тюремщика. «Пусть не думает, что я боюсь его», – говорила она себе, глядя пирату прямо в глаза.

Капитан нахмурился. Молчание пленницы и этот ее взгляд начинали его раздражать – ведь он ожидал, что она расплачется…

Тут она вдруг заявила:

– Я буду стоить дороже, если меня никто здесь не тронет – ни вы, ни ваша команда.

«Значит, она решила, что я собираюсь ее изнасиловать, – мысленно усмехнулся капитан. – Выходит, она все-таки испугалась». Он окинул девушку взглядом и проговорил:

– Полагаю, что слухи о вашей красоте не вполне соответствуют действительности. Во всяком случае, меня не интересуют тощие женщины. Что же касается моих матросов, то могу вас заверить: пока вы находитесь в этой каюте, вы не узнаете, каких именно женщин они предпочитают.

Элиза вспыхнула; глаза ее сверкнули.

– Как вы вульгарны, сэр. И вообще я не желаю разговаривать с пиратом.

Француз еще больше нахмурился и сквозь зубы проговорил:

– Я не пират, мадемуазель, и не грабитель. Хотя для вас, пожалуй, было бы лучше, если бы я являлся таковым. Потому что пираты соблюдают кодекс чести, требующий от них вежливого обращения с пленниками. Но я не связан подобными обязательствами, так что берегитесь.

Элиза вызывающе вскинула подбородок.

– Если вы не пират, то кто же тогда? Действительно, я не заметила, чтобы вы взяли что-либо с «Мэджисти», хотя там, конечно же, имелись весьма ценные вещи.

– Я взял то, что хотел.

– То есть меня? Что ж, похищение людей ничем не лучше грабежа. В самом деле, какая разница?

– Разница в том, что я хочу вернуть только то, что мне задолжали, мадемуазель. Уверяю вас, я не грабитель. Но бесчестные люди, такие, как ваш отец, стремятся ради своих корыстных целей оклеветать меня.

Элиза хотела заступиться за своего «отца», но в последний момент передумала. Что она могла бы сказать в защиту этого негодяя? Ведь даже его компаньоны считали, что ему нельзя доверять.

Решив, что пора, наконец, ложиться спать, капитан подошел к лампе и, прикрутив фитиль, загасил ее. Тотчас же в ноздри ему ударил резкий запах лампадного масла, и он сделал глубокий вдох, чтоб прочистить легкие.

– Где я буду спать? – раздался голос девушки, и капитан улыбнулся: он знал, что теперь она не видит его лица.