Сердце Молнии
Шрифт:
— С чего вы взяли? — сказал Дэш.
Сельва вспыхнула оттого, что её так нагло водят за нос.
— Кайдена — клановое имя Знающих. — Она глянула в сторону приёмной. — Где вторая девочка?
— Она не из вашего клана.
— Она дитя Эруана!
Не дожидаясь ответа, Сельва шагнула к арке, но Оин загородил ей проход.
— Не стой у меня на пути, мальчик, — предупредила она, не повышая голоса.
Но в её спокойствии отчётливо прозвенела сталь.
— И что вы сделаете, ударите меня голосом? Вы разве
Он знал, что эруанцам запрещено применять клановые техники против граждан. Но Сельва посмотрела на него почти с жалостью.
— Даже если я снова попаду за Предел, дитя Эруана должно быть возвращено к своим корням.
— И много от них осталось? Мы сами позаботимся о ней.
— Как? — она резко вскинула подбородок. — Я уверена, вы даже не понимаете, что с ней происходит. Знаете ли вы, как действует её дар? Как он может изменить сознание?
Оин хотел ответить, но все правильные слова были не на его стороне. Всё, что он мог, — это чувствовать, что у него опять отнимают что-то важное. Клятые клановые догмы — никогда ему их не понять и не пересилить…
Рэйна вдруг встала к его плечу. Так близко, что край её туники коснулся его перевязанного лентой рукава.
— Не забирайте её силой, — сказала она — Кайдена ребёнок, который боится собственной тени.
Сельва окинула её взглядом, задержавшись на рин-таре, и на миг будто прислушалась к её словам. Но так лишь показалось.
— Именно поэтому рядом с таким ребёнком должен быть кто-то знающий. Кто сможет объяснить ей, что бояться не стоит.
Рэйна поджала губы, но не сдвинулась с её пути. Тогда Сельва прибегла к более понятному доводу.
— Скажи мне, дочь гор, если бы кто-то забрал у твоего клана что-то столь же ценное, как дитя, неужели ты бы отступилась? Зная тригорские нравы, ты бы вырезала вору сердце. Не так ли?
Рэйна побледнела. Оин подумал, что сейчас она отступит, но она лишь расправила плечи и сказала твёрдо:
— Если бы я знала, что украденному лучше там, где оно теперь, я бы оставила всё как есть.
Сельва прищурилась, не ожидая встретить противостояние там, где, казалось бы, должно быть понимание. Видя, что их обоих не пронять, она снова повернулась к Дэшу.
— Господин Сприт, у вас нет никаких прав на это дитя. Видят Предвечные, я сама этого не желаю, но, если вы не отступитесь, сегодня же вечером в магнадзор поступит жалоба о сокрытии у вас эруанского ребёнка. Вы знаете, что это повлечёт за собой неприятные проверки, — она глянула мельком на притихших за спиной Дэйзи близнецов. — Подумайте, чем это закончится для ваших детей.
Дэш помрачнел. Рикса и Эйк прижались к нему с двух сторон, словно уже сейчас могли лишиться дома. Дэйзи с мольбой посмотрела на Оина.
Рэйна не сразу отступила. Сначала тоже глянула на него, так виновато, будто оставить его без поддержки казалось ей настоящим предательством.
Оин не успел ничего сказать.
Из приёмной вдруг вышла Кайдена. Тод не пытался остановить её,
— Кайдена…
Оин опустился перед ней на колено. Она внимательно посмотрела ему в глаза и сделала движение, нарисовав пальцем в воздухе зигзаг. Затем повернулась к Рэйне, чтобы показать ей то же самое. У той застыло лицо, но Оин не увидел этого. Он не сводил глаз с Кайдены, потому как она почти сразу указала на Сельву и твёрдо кивнула. Тогда он понял, что эта маленькая эруанка уже сама всё решила и вышла попрощаться.
Он подхватил её, поддержав одной рукой. Кайдена привычно обвила его шею своими.
— Оин, — позвала Дэйзи.
— Дай минуту, — резко отозвался он.
Он не собирался бежать или спорить. Только хотел отнести Кайдену в шалаш, чтобы она могла собрать свои игрушки и заодно прихватить оттуда подаренную им книгу сказок.
Покидая дом, Кайдена не плакала и помахала всем на прощание неловкой ладошкой. Рут казалась непривычно тихой, тоже не проронила ни слова.
Когда дверь за ними захлопнулась, Оин продолжил наблюдать через окно приёмной, как Сельва помогает эруанкам забраться в дилижанс, окружённый Безмолвными. Дэш и Дэйзи ещё долго переговаривались с ними на крыльце, улаживая возникшее трение.
В глубине души Оин знал, что Рут и Кайдене будет лучше среди своих. Только тяжесть от этого никуда не делась.
Рядом осторожно появилась Амми.
— Оин, прости. Я только хотела, чтобы она попрощалась. Я случайно…
— Близнецы и те поняли, что нужно держать язык за зубами.
Она осеклась и побледнела.
Он не должен был говорить так. Но сил подбирать слова не осталось, будто из него выскребли последнюю мягкость к ней. Несмотря на их прошлое, на пережитый вместе кошмар, на общий шрам, на её старания угодить — он больше не мог делать вид, что это работает.
— Оставь меня.
Амми негромко всхлипнула, прижала пальцы к губам и отступила. Потом развернулась и бегом скрылась наверху.
На мгновение Оину стало совестно. Но он остался у окна.
Сивер уехал. Теперь эруанки. Скоро близнецам возвращаться в пансион. Дом пустел, будто из него медленно выкачивали воздух.
Оин опустил ладонь на подоконник, почувствовав под пальцами облупившуюся краску. А потом — её присутствие.
Рэйна стояла у лестницы, но не решалась подойти. Её губы дрогнули, будто она собиралась что-то сказать.
Но он отвернулся.
Глава 33. Разлом
Оин по привычке явился домой к обеду, не подозревая, что уже через несколько минут помчится к южным воротам сквозь дрожащий от жары город так спешно, что забудет об осторожности.
Прежде того он замедлил шаг: в палисаднике перед домом было жарко и тихо, под ботинками тонкой скорлупой крошились иссохшие листья бука.
На крыльце он вспомнил, что некого больше выманивать из шалаша. Подумал, не вернуться ли в Корпус. Но через открытое окно кухни донеслись голоса, и он всё же вошёл.