Сердце Молнии
Шрифт:
— Вы, должно быть, ошиблись, — сказал Оин. — Всю прошлую неделю Дэш был в Мерли.
— Нет-нет, молодой человек, память у меня ещё не настолько дырявая. — Старик довольно постучал пальцем по виску. — Ваш дядя снимал у нас комнату с первых фестивальных дней. Как всегда, просил не беспокоить.
Оин ощутил, как в груди что-то неприятно сдвинулось, когда Лисса вернулась и протянула ему небольшой футляр от пера с гравировкой ПОРЧА.
— Что-то не так? — спросила Амми, беря его под руку уже на улице.
Он не мог сказать наверняка, пока не переговорит с Дэшем. Но
Глава 32. Потеря
В архивах было тихо, как под землёй. Тишина изредка нарушалась шуршанием заклинаний и сухим кашлем смотрителей, надышавшихся пылью с ветхих страниц.
Оин развернул очередной свиток, поскрёб пером на полях, делая заметку, и снова задумался о том, как поговорить с Дэшем. Вчера не успел — тот снова уехал.
Что до Рэйны с Тодом…
Оин решил не лезть туда, где ему не осталось места. Лучше сразу убрать себя из нерабочей формулы, чем стоять рядом и делать вид, будто результат его не касается. У него есть свои дела. Своя жизнь. Этого хватит на какое-то время, чтобы отвлечься. Как минимум он должен позаботиться о благополучии эруанок. В последнее время Кайдена вновь сделалась нелюдимой, опять стала прятаться за Рут — но даже той иногда не удавалось выманить её из шалаша. Оину приходилось забегать домой между сменами, чтобы уговорить пообедать за столом. Ему, как ни странно, Кайдена доверяла всё больше.
Оин решил: когда Дэш наконец уладит вопрос с бумагами на опекунство, он возьмёт её — и Рут, конечно, куда без неё — на какой-нибудь нешумный цветочный фестиваль или ярмарку сладостей. Пусть выберут всё, что захотят.
А потом, когда Кайдена перестанет нуждаться в такой пристальной опеке, когда научится не вздрагивать от любого шороха и станет смело выбирать друзей, он уже подумает, что делать с собственной жизнью. Может быть, задумается и об Ардагаре.
В дальнем углу зала кашлянул старик-переписчик. Оин отвлёкся и поймал себя на том, что давно не видит перед собой строк, а всматривается в собственное отражение в капле чернил. Он тихо выругался, промокнул пятно на свитке и снова склонился над работой.
— Я заметил, господин Сприт, что в свободное время вас интересует тригорская тема, — сказал архивариус, принимая у него бумажный отчёт в конце смены. — Что конкретно вы ищете?
— Как снять проклятие, — бросил Оин, уверенный, что любопытный старик посмеётся над ним и отстанет.
Ещё несколько дней назад он бы заинтересовался этим разговором, но сейчас в голове стоял гул от чужих имён, дат и сложных печатей. Да и сам он за время поисков наткнулся лишь на пару спутанных упоминаний Трибогов, скучные записи о флоре Пепельных вершин и устаревшие формулы заклинаний, полезные разве что для каменщиков Старовековья. Ничего толкового.
— Проклятие, — задумчиво протянул старик. Подбородок у него дёрнулся, будто он прожевал слово. — Вряд ли вы что-либо найдёте здесь. С этим вопросом вам стоило бы обратиться в королевскую библиотеку. И должен сказать, что в ваше рассуждение с самого начала закралась ошибка.
— Да ну? И какая же?
—
— Тогда что же?
— Договор.
Оин прищурился:
— Не вижу разницы.
— Но она огромна, — спокойно ответил старик. — Проклятия накладывают, чтобы измучить или наказать. А договор заключают, чтобы соблюсти баланс.
Он поднялся с места, шурша мантией о край стола, собираясь вернуться к своим делам, но добавил напоследок:
— Прежде чем пытаться что-то исправить, господин Сприт, задайте себе вопрос: что из-за этого рухнет.
Оин не собирался задаваться никакими новыми вопросами. Он уже решил оставить всё это.
Дома его встретил запах капустного пирога.
Был поздний вечер — детвора уже разбрелась по комнатам. Только Амми поджидала его на кухне.
К его приходу она отдельно накрыла стол: расстелила красивую салфетку, положила приборы — те, что полагается выкладывать к ужину в приличных домах, — даже поставила чашку из одного сервиза с тарелкой. Оин прошёл мимо подготовленного для него места, не зная, как отнестись к столь непривычному уюту, и налил себе воды.
Потом всё же сел и спросил:
— Не видела Рэйну?
— Ушла с Тодом.
Ну разумеется. С ним.
Он стиснул зубы и отклонился, чтобы не задеть Амми, пока та выставляла перед ним тарелку с тушёным мясом.
— Куда они ушли?
— Не знаю. Может, свидание, — рассудила Амми, принимаясь нарезать пирог. — Кажется, они очень ладят. Я ещё во время праздника заметила. Тод так заботливо поправлял её накидку… Ты что опять не ешь? Не нравится?
Оин всё-таки заставил себя поковырять мясо и съесть немного пирога. Каждый кусок шёл с трудом. Когда Амми на минуту вышла, чтобы проверить, что за шум устроили близнецы, он поднялся и соскрёб остатки еды в ведро возле мойки, прикрыв всё сверху капустным листом.
От чая он и вовсе отказался, сославшись на необходимость доделать архивные дела. Амми с пониманием отнеслась к его занятости и удалилась наверх, старательно не выдавая досады. Может, чувствовала, что в нём нарастает раздражение. Оину было совестно за своё настроение — она так старалась угодить ему, а он не мог даже смотреть на приготовленную ею еду. Ну хоть с комнатой для неё всё решилось. После инцидента с Рэйной Амми выделили другую — ту, что принадлежала мальчишкам. Она как раз опустела на одного: Сивер отбыл на практику в Истар, как и планировал. Эйк на время переселился к Тоду, чему последний был совсем не рад.
Оин улёгся раньше обычного. Лежал в полутьме и слушал дом: скрип половиц и тихие шаги ребятни на втором этаже. Ждал, когда придёт сон.
На самом деле — когда отворится входная дверь.
Он всё ещё не понимал, что ему делать. Стоит ли поговорить с Тодом о Рэйне, о её даре, об их связи? Вдруг он не знает. Окажись он сам на его месте, хотел бы знать?
Да.
Нет.
Проклятье…
Они вернулись уже за полночь. Пересекли холл бесшумными шагами, тихо переговариваясь между собой.