Седьмой свиток
Шрифт:
Закончив, Николас опустился на одну из деревянных скамей и невольно залюбовался вдохновенными лицами своих спутниц, на которые ложились золотые блики свечей. Сцена не оставила его равнодушным.
«Жаль, что я лишен такой веры, — невольно подумал он, и не в первый раз. — Должно быть, это очень поддерживает в трудные времена. Хотелось бы мне научиться так молиться за Розалинду и моих девочек».
Николас почувствовал, что не в силах оставаться здесь дольше, вышел, сел на крыльцо и поднял лицо к ночному небу.
На такой высоте в чистом воздухе
Когда женщины вышли наконец из церкви, Николас дал священнику несколько монет и мгновенную фотографию, которую тот оценил больше денег. Трое спутников вернулись в лагерь в дружеском молчании.
— Ники! — Ройан трясла его за плечо. Поднявшись и включив фонарь, Николас увидел, что, перед тем как отправиться к нему в палатку, поверх полосатой мужской пижамы она накинула шерстяную шаль.
— Что такое?
Не успев дождаться ответа, он услышал хриплый яростный голос, выкрикивающий бранные слова, и несомненный звук удара кулаков по человеческой плоти.
— Он бьет ее! — яростно воскликнула Ройан. — Ты должен остановить его.
Послышался стон, затем всхлипы.
Николас заколебался. Только дурак вмешивается в ссору мужа и жены, потому что обычно они объединяются и набрасываются на чужака.
— Сделай что-нибудь, Ники. Пожалуйста.
Он неохотно свесил ноги с кровати и поднялся. Англичанин спал в коротких шортах и обуваться не стал. Ройан последовала за ним к столовой, за которой находилась палатка Бориса.
Внутри горел фонарь, и на стены ложились огромные тени. Брусилов схватил жену за волосы и тащил по полу, выкрикивая проклятия на русском.
— Борис!
Николасу пришлось трижды позвать его по имени, чтобы привлечь к себе внимание. Наконец тот бросил Тессэ и открыл дверь палатки.
На поджаром, хорошо сложенном, мускулистом теле русского были только трусы. На груди вились рыжие волосы. На полу за его спиной лежала лицом вниз Тессэ и плакала, закрыв голову руками. Она была обнажена и своим прекрасным телом напоминала сильную и красивую пантеру.
— Что здесь происходит? — резко спросил Николас, начиная приходить в ярость при виде унижения такой прекрасной и гордой женщины.
— Я учу черную шлюху хорошим манерам! — проревел Борис. Его лицо, все еще опухшее от выпивки, исказилось от ярости. — Это не твое дело, англичанин. Если только не хочешь заплатить и присоединиться ко мне. — Он отвратительно расхохотался.
— С вами все в порядке, возеро Тессэ? — спросил Николас, глядя в глаза ее мужу.
Та поднялась, прижала колени к груди и попыталась прикрыться.
— Все в порядке, алто Николас. Пожалуйста, уходите, пока не стало хуже.
Из ноздри струилась кровь, окрашивая зубы женщины в розовый цвет.
— Ты слышал мою жену, английский ублюдок? Убирайся! Занимайся своим делом. Убирайся, пока я и тебя не научил хорошим манерам.
Борис
— Ройан, отведи Тессэ в свою палатку! — тихо велел Николас.
Ройан бросилась внутрь, схватила с постели простыню, накинула ее на плечи эфиопке и помогла встать на ноги.
— Пожалуйста, не делайте этого, — всхлипывала та. — Вы не знаете, что может случиться, когда он в таком состоянии. Он кого-нибудь поранит.
Ройан вытащила ее из палатки, невзирая на слезы и протесты. Борис уже поднялся на ноги. Он заревел от ярости и схватил стул, на который налетел. Без видимых усилий русский оторвал ножку и поднял ее над головой.
— Хочешь сыграть со мной, англичанин? Давай, я готов.
Он бросился на Николаса, размахивая ножкой, как дубиной, да так, что она свистела, описывая круги. Когда противник поднырнул под удар, Борис немедленно изменил направление, метя в грудь. Попади он, ребра бы не уцелели, но Николас снова ухитрился увернуться.
Они некоторое время осторожно кружили, а потом Борис опять бросился в атаку. Если бы водка не притупила реакцию русского, Николас никогда бы не справился с таким противником. Но Борис бил не настолько метко, чтобы нельзя было ускользнуть от ударов. Англичанин выпрямился и изо всех сил врезал противнику кулаком прямо под грудину.
Ножка стула вылетела из руки русского, он согнулся пополам и упал, схватившись за живот, пытаясь вдохнуть. Николас подошел к лежащему в пыли Борису и тихо проговорил по-английски:
— Так себя не ведут в приличном обществе, приятель. Обижать девушек не принято. — Он выпрямился и обратился к Ройан: — Отведи ее в свою палатку и оставайтесь там. — Откинув с лица волосы, Николас зевнул. — А теперь, если у вас нет серьезных возражений, можно немного поспать?
Рано утром снова начался дождь. Тяжелые капли били по палаткам, а вспышки молний то и дело освещали их изнутри. Однако когда Николас поднялся и отправился завтракать, тучи разошлись и в небе радостно сияло солнышко. Сладкий горный воздух пах мокрой землей и грибами.
Борис встретил Николаса дружески:
— Доброе утро, англичанин. Мы неплохо повеселились вчера. Я до сих пор смеюсь. Скоро выпьем еще водки и опять пошутим. — Он проревел в сторону палатки-кухни: — Эй! Госпожа Солнце, принеси своему новому дружку еды. Он проголодался после вчерашней разминки.
Тессэ молчаливо наблюдала, как слуги разносят еду. Один глаз заплыл настолько, что почти не открывался, губы были разбиты. Она ни разу не посмотрела на Николаса за весь завтрак.
— Мы продолжим путь, — жизнерадостно объяснял Борис за кофе. — Мои слуги свернут лагерь и последуют за нами на большом грузовике. При удаче сегодня остановимся уже возле ущелья, а завтра начнем спускаться вниз.