Чтение онлайн

Последние слова растеклись, исчезая, по кишлаку. Вновь — настороженная тишина.

Афганские машины, которые постоянно шли по трассе, теперь останавливались с двух сторон задолго до кишлака, тромбами закупоривая дорогу. Никто из водителей не хотел подставлять голову под шальную пулю.

— Как думаешь, выйдут? — спросил подполковник у переводчика.

Лейтенант пожал плечами.

— Вряд ли. Воевать не будут — это точно, но и выйти не выйдут. Все мирные давно ушли из кишлака, а душки в норы забились — пережидают.

Подполковник

поглядывал на часы, покуривая сигаретку. Через полчаса он кинул окурок на обочину и сполз вниз.

Тишина хрустнула, как выдавленное из окна стекло, падающее на бетонный пол, и разлетелась на мириады мельчайших кусочков.

От стен брызнули и полетели ошметки. Деревья часто задрожали и затряслись, точно их бил озноб.

Стрельба длилась долго, и грохот казался уже монотонным. Снаряды безжалостно крошили кишлак. Затем наступила тишина.

— А ну еще раз! — выглянул подполковник из люка. — Скажи, что не уйдем, пока наших не отдадут. Если по-хорошему не понимают — авиацию вызовем.

Металлический голос затопил всю округу, эхом взлетая в белесое небо.

Подполковник бросил взгляд на часы. Тишина. Ни малейшего движения. Лишь покачиваются искалеченные ветви на распотрошенных деревьях.

Командир полка вздохнул и взялся за ларингофон.

Дорога загудела и затряслась. Облако дыма на ней ширилось и пухло. Разрезая его, к командирскому БМП подошел бронетранспортер.

Стрельба оборвалась. Тишина давила и закладывала уши.

— Слышь, лейтенант, — закричал подполковник оглохшему лейтенанту. — Давай, прыгай на бэтээр и дуй на заставу. Духи пацана прислали. Говорит, что сейчас наших принесут. Допроси душков, разузнай все подробности и возвращайся обратно.

Ждать пришлось недолго. Откуда-то сбоку, из-за кустов, вынырнули на дорогу два маленьких афганца. Упираясь в поперечную деревянную ручку, они медленно катили перед собой плоскую тележку на двух колесах. На таких обычно развозят фрукты и даже торгуют с них, установив рядом с горкой плодов примитивные весы. Сейчас на тележке лежало два больших тюка.

Ребятишки подкатили тележку к посту и остановились, испуганно глядя на офицеров, в страхе притоптывая босыми ногами. Это были младшие сыновья погибшего дуканщика Юсуфа.

«Вот сволочи — детей прислали. Сами боятся вылезть», — зло подумал лейтенант, подходя к тележке. За ним — его солдат и офицеры поста.

— Сколько их было?

— Двое, двое! — одновременно ответили мальчишки, пугливо тараща большущие глаза на русских. — Только двое! Их никто не хотел убивать. Они сами. Гранатами. Командор и сорбоз.

— Покажите! — приказал переводчик.

Ребята схватились за края грубой мешковины и потянули на себя.

Недовольно загудев, взлетел огромный рой больших темно-зеленых мух. Сделав небольшой круг, он спикировал на останки человеческой плоти.

У трупов почти одинаково — напрочь — были вырваны животы. А потом разрушительные

силы гранат поиздевались над телами по-разному. У старшего оторвана голова вместе с плечами и прилажена сейчас на прежнее место кое-как. У солдата — вырваны обе ноги, располосовано на части лицо. Лоскутами — темно-бурая форма, ошметки мяса и кусочки костей. По всему этому жадно ползали мухи, гудя от удовольствия.

Лейтенант отвел глаза в сторону, сплюнул и посмотрел на мальчишек.

— Накройте и пошли прочь.

Взлетело черное, жужжащее облачко, мальчишки бросились к кустам, постоянно оглядываясь, — наверное, боялись, что им начнут стрелять в спины.

Лейтенант достал пачку сигарет и пустил ее по кругу. Офицеры молча закурили.

Вдруг у них за спиной кто-то закашлялся. Молоденький солдат, подчиненный лейтенанта, стоял на обочине, сломавшись в поясе. Его выворачивало наизнанку. Солдат развел руки в стороны, дрожал и дергал головой.

Офицеры еще сильнее начали сосать сигареты. Лейтенант сошел с дороги и заглянул солдату в лицо. Оно было белым, мокрым и безжизненным.

— Ничего, пройдет. На пост сходишь — умоешься, — сказал громко лейтенант. — Я же говорил тебе перед выездом — не ешь консервы с хлебом, в дороге укачает. Видишь, как оно вышло. Не переживай, с кем не бывает, — ободряюще закончил лейтенант и отошел.

Но и сам он чувствовал, как что-то мутное и тяжелое перекатывается у него в животе, подступая к горлу…

Ранним утром офицер штаба армии подполковник Умкин спешно отправился в город. Путь его лежал на знаменитую своими дуканами улицу в районе Шахри-Нау, обозначаемую всеми советскими просто и без затей — «зеленый базар», или «зеленка».

В тесных полутемных открытых с улицы клетушках, которые язык с трудом поворачивался назвать магазинчиками, были складированы разнообразные пестрые товары. Они спрессованными стопами вздымались до потолков и были столь вожделенны всеми советскими в Афгане. Желания воплощались в виде отвратительного качества джинсов и рубашек, косметики, разъедающей лицо, и, конечно же, вонючих кожаных плащей, дубленок и меховых шапок. «Сладкие мечты оккупанта», как метко выразился сопровождающий Умкина вертлявый и пронырливый прапорщик Маркедонов — главный спец по торговле с афганцами.

Подполковник собирался в отпуск, и поэтому в одном кармане он держал многостраничное письмо, в котором жена четко указала требуемое, не забыв проставить количество, размеры и цвет, а в другом — скопленные за одиннадцать месяцев деньги.

С первой частью задачи справился подполковник быстро. Было куплено:

— десяток коробок разнообразной, на все случаи жизни — выход в свет, полусвет и просто выход без всякого света — косметики;

— пять пар иссиня-черных джинсов с металлическими заклепками на карманах;