Сахара
Шрифт:
Таким для меня и останется последний образ Пирожника, побагровевшего от усилия, исхудавшего и сделавшегося совсем маленьким, который еще раз меняет колеса под нашим чутким надзором.
***
Понятное дело, что я мог отобрать у него все. Моим самым громадным удовлетворением с тех пор, как я брожу по свету, является то, что я никогда не перестану путешествовать. Я лишен каких-либо угрызений совести, интеллигентен, я манипулятор, если кто предпочитает, но за мной семь лет путешествий с руками в карманах джинсов, в высоких сапогах на ногах и с одним только паспортом. Тем не менее, я никогда себе ни в чем не отказывал. Деньги всегда
Этого я не сделал только лишь потому, что для следующего шага мне было нужно всего лишь пять сотен баксов. Мне придется расстаться с Мигелем, позволить ему идти собственным путем, и одновременно развязать себе руки, чтобы серьезно поработать. Мне нужно вернуться в Сахару, где, как мне известно, меня ожидает приключение. Я начинаю ценить Мигеля по-настоящему. Он немного пришел в себя, в его жилах заиграла кровь. Со мной он даже сделался поразговорчивей. Хороший приятель, но в продолжении всей этой истории для него места нет.
Первое, что следует устроить - это его паспорт. Перед выездом, мы немножечко над ним поработали, но никакого серьезного контроля он бы не прошел. Именно потому-то мы и отправились в Африку, чтобы найти для него новый паспорт, а еще потому что ему было необходимо глотнуть свежего воздушка после двух передозировок героина.
В Яунде первой моей обязанностью было узнать, а имеется ли там испанское консульство. Определив это, в качестве причины я выбрал путешествие в Экваториальную Гвинею, давнюю испанскую колонию, чтобы повстречаться с консулом. Это был молодой, где-то тридцатипятилетний тип, открытый, весьма симпатичный и разговорчивый, наиболее подходящий для той роли, которую ему приходилось для меня сыграть.
Главное - сменить вид, свой, но еще более важно - Мигеля. Покупаем пиджаки, порядочную обувку, грошовые часы и позолоченную цепочку, чтобы окончательно сформировать костюм Мигеля. Затем самое сложное: убедить этого тупоголового испанского хипаря срезать патлы. В конце концов мне удается склонить его к этому, и низкорослый камерунский фигаро делает ему шикарную, старательно выбритую за ушами головку молоденького кретина.
Мы крутимся по всем барам с кондиционерами в городе, надеясь встретить там Рамона, нашего консула, который с удовольствием ходит развлекаться по вечерам. Через три дня нам удается обнаружить его в самой элегантной кафешке Яунде, где имеется бар для белых и чистых девиц; хозяйничает в заведении какой-то немец, и Рамон там частый гость.
Следующие две недели посвящаем на то, чтобы завоевать его симпатии. В соответствии с нашим сценарием, Мигель мальчик из приличной семьи, обучающийся жизни в путешествиях. Я его опекун. Мы оба превосходим друг друга в вежливости к Рамону, что приходит нам настолько легко, что мужик и вправду мил. Он прекрасно знает Африку и охотно о ней рассказывает; его здорово слушать, а кроме того, что вовсе нельзя сбрасывать со счетов, гулять он таки умеет.
Рестораны, выпивки, ужины, парочка веселых бордельеро с девочками, и мы быстро делаемся неразлучными. Именно тогда, когда как раз начинается сезон дождей, я рассказываю ему про наше намерение на пару дней отправиться в джунгли. В такое время дороги превращаются в истинные болота, и Рамон предостерегает, что нам будет трудно. Отвечаю, что именно того нам и нужно, что это входит в правила игры, ибо надо, чтобы Мигель немного
На следующий день мы покидаем Яунде, хотя, ясное дело, гнить в лесах вовсе не собираемся. Останавливаемся в маленькой деревушке, километрах в десяти от города, и торчим там пять дней благодаря семье, отдавшей нам единственное помещение в собственной хижине, вот мы и курим, заливаемся пальмовым вином и дуркуем с туземцами. На пятый день, на проливном дожде, в присутствии умирающего со страха Мигеля, я торжественно бросаю его паспорт в грязь.
Результат превосходен. Фамилию прочитать еще можно, равно как и дату рождения со сроком действия паспорта. Печать на фотографии смазана абсолютно.
Мы возвращаемся Яунде и вскоре посещаем Рамона в его конторе. Он принимает нас с раскрытыми объятиями, спрашивает про Мигеля и о том, как удалась наша экспедиция.
– К слову, Рамон, у нас небольшая проблема. Не смог бы ты нам помочь...
Объясняю, что паспорт Мигеля в результате несчастного случая упал в грязь во время сложнейшей переправы, а ведь скоро нам будет нужно ехать в Экваториальную Гвинею, и что все путешествие становится под вопросом, если придется возвращаться в Испанию, чтобы сделать парню новый паспорт.
Рамон вздымает руки к небу. Вообще-то, у него есть возможности выписать Мигелю новый паспорт, но вот официального права делать этого у него нет. Теперь все зависит от дружбы, соединяющей нас уже несколько недель, и от доверия, которое он к нам питает. Тот не отвечает сразу и просит, чтобы я пришел завтра. Всю ночь Мигель ходит кругами по гостиничному номеру. Если Рамон откажет, тогда и вправду конец.
На следующий день Рамон соглашается.
К вечеру Мигель становится обладателем официального паспорта, проштемпелеванного в испанском консульстве. Это фальшивка настолько достоверная, что является совершенно настоящим документом. В номере Мигель непрерывно осматривает его со всех сторон, восхищается им и время от времени издает полные счастья взрывы смеха. Эти его неожиданно радостные окрики свидетельствуют о том, сколь сильно мучила его неуверенность в завтрашнем дне.
***
– А теперь, мадам, пожалуйста, вылижем перчик.
– Типер... вылизем... перцик...
Это предложение Мигель повторяет несколько раз. Акцент еще не совсем хорош, но мои уроки французского начинают давать свои плоды. Я решил несколько пополнить его образование, прежде чем оставить парня самому себе. Французский и английский языки, в соединении с его испанским, позволят ему справляться где угодно.
– Перчик! Не "перцик".
– Перр... перцик... перчик!
Мои уроки имеют несколько своеобразный характер, но за пару недель у меня просто нет времени обучить его всем тонкостям языка. Вот я и подумал, что лучше всего остановиться на самых основных вещах.
Вот почему несколько раз в течение дня мы останавливаемся у обочины, чтобы немного отдохнуть, и, если не играем в шахматы, я обучаю его новой непристойности. Чем дальше мы продвигаемся по этой пустынной дороге, тем сильнее меня удивляет Мигель. Он делает громадные успехи и повторяет мои предложения с энтузиазмом. С тех пор, как в его кармане появился новый паспорт, парень сделался другим человеком. Смеется, разговаривает, веселится. Спина у него выпрямилась, он уже не напоминает бесполезного, ничего не умеющего бедолагу, пробирающегося по жизни украдкой, который так пробивался в нем в начале нашего путешествия.