Чтение онлайн

Я посчитал, что будет безопасней переждать до сумерек, прежде чем мы пересечем весь город. В плотном потоке пополуденных часов катастрофа была бы неизбежной.

Не могу иметь каких-либо претензий к моим черномазым. Они совершенно потеряны в этой стране, где - ах, какая неожиданность!
– люди говорят на каком-то диалекте, которого они не понимают. "Почему так, шеф?" Единственное, что их интересует, это головной убор Гражданской Гвардии, смешная шляпа из водоотталкивающей кожи с поднятым козырьком сзади. Они уверены, что у себя в деревне все просто с ума бы сошли, увидав у них на голове такую шапку, поэтому пристают, чтобы я им купил такую. Все мои объяснения, что это полицейские шапки, никак не помогают.

***

Я

часто останавливаю конвой у ресторанов. Там мы занимаем по несколько столиков. Мои сотрудники горды, чувствуют себя крутыми в группе. Все громко смеются и с шумом передвигают стулья. Каждый рассказывает о своем грузовике, о своей "машине", о своих подвигах за баранкой. Пока что их похвальба меня забавляет.

В Барселоне Самуэль Граповиц решает познать первую любовь. Я указал ему на Баррио Чинно портовой квартал. Он вернулся в последнюю минуту, перед самым отъездом. Их такси он выскочил весь взъерошенный и, положив руку на сердце, долго благодарил меня за то, что я позволил ему познакомиться с пиренейскими удовольствиями.

Уж если блядь из самого паршивого европейского квартала так на него действует, то, думаю, Самуэль Граповиц удивит нас еще не раз. Отвечаю, что все удовольствие на моей стороне.

Сразу же за Барселоной газеты подтверждают опасения, возникшие у меня с некоторого времени. Марокко с Алжиром на ножах, поговаривают о войне. Я размышляю о всех тех бедных солдатах, которых убьют, что повергает меня в печаль, тем более, что в связи со всем этим, въезд в Алжир с марокканской стороны делается для нас просто невозможным. Для своих игрушек они имеют самую громадную песочницу в мире, и на тебе, когда мне нужно проехать, все они становятся у меня на пути.

А кроме того, как мне сообщают в бюро путешествий в Валенсии, пару недель о паромной переправе Аликанте - Оран нечего и думать.

Джеки спасает мое настроение гениальной задумкой..

А что если оставить всех в Колорадо, а самим отправиться во Францию, чтобы немного отдохнуть?

Идея просто замечательная! В Колорадо, небольшой деревушке на юге Испании, у нас имеются знакомые, способные принять у себя всю нашу банду. Что же касается нас двоих, то Джеки напомнил мне о своих обязанностях. Смерть Пейруса и моя болезнь сократили наши каникулы. В то время, как обычно мы покидаем Европу, имея ровно столько, сколько требуется для проезда конвоя, на сей раз в наших карманах болтается лишняя пара миллионов на пропой.

И время самое что ни на есть подходящее.

Приказываю всем подниматься, готовить кофе, и посреди ночи колонна отправляется в Колорадо.

Сегодня утром какой-то испанец попытался приостановить наш победный марш. Плохо припаркованная машина была буквально раздавлена грузовиком Альбаны. Только приличная пачка банкнот смогла успокоить вопли пострадавшего. Но время применения других методов еще не наступило.

Через несколько часов у меня отказали тормоза, так что потребовалось пару километров, чтобы остановиться, и, хочешь не хочешь, весь конвой спешил за мною. Дюжина грузовиков, проезжающих через деревушку, это уже само по себе редкое зрелище, но с такой скоростью - абсолютное исключение!

***

Эль Колорадо принадлежит к тем деревням, через которые проезжаешь, даже не замечая. Она расположена чуть поодаль от главного шоссе, неподалеку от курорта Конил в Андалузии.

Здесь имеется парочка вилл, окруженных лишь бы какими садиками, и несколько баров, явно закрытых, кучкующихся здесь в одной точке.

Конвой останавливается напротив них, вдоль дороги. Я с Джеки отправляюсь, чтобы разведать ситуацию. В домишках царит тишина, соответствующая пополуденной сиесте. Единственная особа, кто не спит, это хозяйка всех заведений, которой подчиняются все окружающие домики. Зовут ее Tia Zohra, тетка Зохра, бордельмама и моя большая

подруга. Она услышала грохот дюжины грузовиков, устраивающихся перед ее домом, и бежит на шум.

Тиа Зохра - это толстая марокканка, лет около пятидесяти, одинаковая что в высоту, что в ширину, в тесно облегающем розовом платье. Нельзя сказать, чтобы целое напоминало о вкусе, но впечатление делает самое симпатичное.

– Чарли! Tanto tiempo. Como estas?

– Все нормально, тетка Зохра.

Она заводит нас на кухню. Как и каждый день, она литрами давит апельсиновый сок, готовясь к скорому пробуждению своих племянниц.

Хозяйка предлагает нам кофе. Выполнив тем самым требования гостеприимства, она спрашивает меня о цели приезда. Тетка Зохра была хозяйкой баров и многочисленных публичных домов в Танжере, Барселоне и Таррагоне. При этом она выработала собственную философию, выучив при этом парочку уроков. Главный из них тот, что всем правят деньги, из другого следует, что мужчина не возвращается после пяти месяцев абсолютного молчания, если ему чего-то не нужно. Объясняю, что разыскиваю для своих людей крышу над головой на ближайшие пару недель. После чего она спрашивает, сколько я собираюсь ей заплатить. Делаю ей интересное предложение, которое она принимает. После того, как мы уже договорились, тетка Зохра начинает мне рассказывать о собственных делах. А ведь эта забавно выглядящая толстуха прекрасно справляется! Как раз сейчас она собирается прикупить соседнее заведение. Помимо этого, она держит монополию на девочек-танцовщиц, работающих в окрестных забегаловках, не считая того, что она же сделалась одним из главных дилеров гашиша в этой округе.

В разговоре с ней каждое десятое слово касается денег. Все ее рассказы, это длинная череда деловых предприятий, из которых, впрочем, никакое не способно обеспечить ей капиталы раз и навсегда. Вместе с Джеки я улетучиваюсь, чтобы разбудить "племянниц" тетки Зохры.

В одной из комнат находим троих. Они спят на спинах, раскинув ноги, и храпят словно солдафоны. Их объединенное дыхание заполняет всю комнату алкогольными выхлопами. Мы будим их парочкой ласковых пинков, щипков и точно отмеренных касаний. Девицы открывают глаза и бросаются нам на шею.

***

Все мои люди собрались в салоне тетки, когда появляются дамы. Их около пятнадцати, все они марокканки, в большинстве своем родом из одного и того же местечка на севере Марокко; я даже знаком с их братьями. Кое-кто из них и вправду является племянницами тети Зохры. Но имеется и парочка новых, мне еще не известных; среди них одна алжирка и одна африканка, которые приехали сюда после пребывания в Португалии.

В эту пору они выглядят не самым привлекательным образом. Натянув спортивные костюмы или халаты, они трутся своими громадными задницами, которые так нравятся мужикам из Андалузии, о спинку стула или же, разбросав ноги, падают на диван, тупо ожидая, когда - наконец - придут в себя. Выкашляв первую мокроту и выпив кофе или же апельсиновый сок, они наконец-то врубаются, что здесь имеются мужчины, которые робко стоят под стеночками, после чего начинается.

Девицы эти умеют только визжать или взрываться хохотом. Говорят они исключительно по-испански или по-арабски, что поначалу никак поддержанию беседы не помогает.

Мои ребята словно школяры толкаются локтями, видя, что девицы откупоривают первую бутылку виски.

Раз уж каникулы начались, то нет никаких причин приказывать им торчать здесь, не позволяя смочить горло. Бутылки появляются отовсюду. Будучи девицами для танца, здешние обитательницы зарабатывают кучу бабок, но при этом они очень щедры. У большинства из них в Марокко на содержании целые семьи, которые живут крайне бедно. Мне они нравятся, у них добрые сердца, и, хоть они и родились для жизни с закрытым лицом, под вечным надзором мужа, гулять девочки умеют.