Чтение онлайн

— Крок Торин?! Да ты же настоящий гуманоид!

— Принесла нелегкая…

— Товарищ гуманоид! — Сталина просмеялась и прокашлялась. — Ой… фу-ух… Крок Торин, у меня к тебе теперь еще больше вопросов. И первый — где твой офигевший братец? Давай, колись, зеленый человечек.

За ее спиной, потирая ужаленную шею из пыли сафита медленно и тяжело поднялся Грок. Перед ним стояла и довольно облизывалась Кыся.

— Ах ты мерзость! Снова ты!

Ульянка опять выстрелила своим языком в Грока, но тот уверенно поймал его и размашисто швырнул животное прямо в металлическую ногу сафхантера. Ручной дракон

со звоном воткнулся в блестящий металл ноги сафхантера и вырубился. Тем временем, Мара кувырком, вся зеленая в длинном платье, как русалка в тине скатилась по дюне прямо к ногам Крока. Который впервые в жизни не узнал жену, как, собственно, и она его. А Сталина уверенно и со злобой уже держала на мушке черного нагана Грока.

Майор нажала на курок револьвера. Щелчок, но выстрела не прозвучало. Еще щелчок. Нет. Еще. Она нажала на него все семь раз. Надежный механизм раритетного оружия исправно провернул барабан и ударил бойком — просто патроны кончились. Чай не кино. Не думая ни доли секунды она кинула наган и зарядила им прямо Гроку в лоб, а следом прилетел и ее кулак. Грок мастерски начал крутить женщину неистово пытавшуюся его прикончить. Они плюхнулись на пол, подняв зеленую пыль сафита вокруг себя. Грок обхватил взбунтовавшуюся и разъяренную землянку и потянулся губами к ее щеке.

— Убери свою пасть! — майор оттолкнула его лицо и сделала сальто подскакивая прямо перед ним, зарядив Гроку ногой в грудь.

Торин младший скорчился от боли, но через силу в два больших шага подскочил и схватил Нину обеими руками за голову и притянул к себе. Она рьяно отталкивала, всеми силами душа его шею. Грок просто тянул, не смотря на боль, на треск мышц, на вдавливание ее тонких пальцев в его мужественный кадык. Их губы соприкоснулись. Грок слился с ней сочным и горячим поцелуем…

Магия сафирской любви прострелила Сталину словно разрядом до кончиков пальцев. Тепло охватившего ее чувства нахлынуло каскадом от губ ненавистного сафирианина. Ее расписанные наколками руки расслабились и нежно обняли лицо Грока в ответ.

Сентиментальная Мара пустила легкую слезу и уронила голову на плечо мужа, глядя на забвенно целующихся.

— Кто бы мог подумать. — прошептала Мара.

— Я. — уверенно ответил Крок.

Как я уже говорил выше, о силе сафирской любви ходят легенды по всему цивилизованному космосу.

Да, говорят, есть это особенное чувство у людей, да и вообще у живых существ, уникальное и не подвластное объяснению. Если у землян это чувство привязанности, привычки (со временем), собственности и удовлетворение внешними данными (и еще пару нюансов связанных с половыми утехами), то у сафирцев все-таки что-то другое.

Сами они называют это «проникнуться». Прикол в том, что по любому обязательно проникаются оба. Парадокс, но, если учесть то, что живут они по три столетия атомных лет, зачастую ищут «мисс Ту Самую» целых полжизни.

Есть и солидная доля несчастных, так и не проникшихся ни к кому до самой смерти. Так и не познав из-за этого радости материнства, счастья прогулок под усыпанным звездами небосводом и чувства

убаюкивающего и успокаивающего горячего дыхания самого близкого человека рядом в ночной тишине. Из-за этого львиная доля сафирцев — образованные, целеустремленные и абсолютно спокойные состоятельные люди. Что они именно любят, так это работать. Такая раса узколобых трудоголиков.

У них в принципе и не существует даже такого понятия как ревность или супружеская измена, им этого даром не надо, им надо только своего, а если своего нет, то и пофигу тогда.

Если бы все земные государства к этому времени не объединились в Альянс, и такая страна, как Англия продолжала бы свои отдельные исследования, то уверен, что именно британские ученые обязательно бы разгадали секрет сафирской любви. А вот остальным профессорам что на голубой, что на темно-синей планетах как бы не до этого.

Конечно, возможно, дело в сафите и его присутствии везде добавляет успокоительного в кровь сафирцев, хотя, по бесам этого не скажешь, а воздух-то, земля и вода у всех одни. Можно предположить, что сделала свое дело бесконечная агитация на планете с момента начала ее колонизации. Которая призывает к порядочности и трудолюбию, патриотизму и уважению, и к верности принципам и партнеру. Эта агитация везде: стерео-плакаты, сеть, да она не звучит разве что только из холодильников! Тысячелетиями людям на Сафире прокапывали мозги, и пропитали их преданностью до самого мозга костей, что это стало едва ли не частью их ДНК.

И поцелуй для сафирца — это священный акт. Они вкладывают в него всю свою душу, и сливаются с партнером. Они отрекаются от мира, и словно проникают друг друга в энергетическом, душевном, эмоциональном, переносном, да каком хотите смысле. Вот вы, когда целуетесь, вы о чем думаете? Что делать языком? Целовать за нижнюю или за верхнюю губу? Не сцепиться бы брекетами? Кто выкинет мусор?

А вот сафирцы не думают в этот момент, они отдаются процессу целиком и полностью, вкладывая в него всю страсть, все желание, все влечение, всю любовь, в конце концов.

Искренний поцелуй Грока проник в каждую клеточку Нины. Она чувствовала биение его сердца, чувствовала, как сердце стремится вырваться из груди, прилившая к вискам кровь кружила голову, она чувствовала сладость его прикосновения и бережную нежность действительно любящего человека.

Сталина не отпускала его лицо и уперлась своим смуглым лбом в бледный подбородок Торина. Словно в изумрудном блеске, в муке сафитовой пыли в свету тысяч холодных прожекторов в теплых объятиях Грока сорвиголова и белокурая красотка расхныкалась и заревела словно пятилетняя девочка. Ее душу разрывала обида. Ну, надо же было влюбиться в заклятого врага, да еще и с другой планеты! Но она же офицер Альянса! Как она не сдержала себя в руках? Им не суждено быть вместе, они по разные стороны миров, кодексов, протоколов, параграфов и взглядов. Что делать теперь? Она плакала, но не отпускала… куда-то улетучилась и сила, и воля. Она хотела на ручки и прижаться, что и сделала. Они упали на колени и вновь их губы, души и тела слились в сочном долгом поцелуе.