Чтение онлайн

Грок резко и возмущенно развернулся, подняв салатовое облако сафитовой пыли.

— Да я как бы и хотел! А эта мерзость меня ужалила… В который, в восьмисотый раз?!

— Кыся милейшая ульянка, ее все любят, и она всех.

— Да, я именно от счастья после каждой встречи с ней сознание и теряю! Ты знаешь, как больно она током фигачит?

— Ну, Сталина ее хозяйка, а ты — враг, тебя нужно выводить из строя, она очень умная, да и в принципе миловидная ящерица.

— Брат, да мразота она языкастая.

— Нет, вот это ты скорее. А по уровню жути с Булой вообще сравниться сложно.

— Не тронь моего компаньона.

Була крайне порядочный бес.

— Два сапога пара, я считаю. Да как же я в этом всем завертелся… — Крок несчастно причитал, предчувствуя долгую и горькую разлуку с любимой.

Они тяжело брели по дюнам зеленой сафитовой пыли, освещаемой десятками тысяч прожекторов в далекой высоте бетонного потолка. Гигантские хранилища газа будто из дымки начали прорисовывать свои очертания. Грок зажмурил глаза и сильно втянул воздух носом.

— Чувствуешь, мятой пахнет.

Крок ничего не ответил, он был несчастен и разбит. Бедный сафирианин разрывался в душе. Он понимал важность взятой миссии, но не меньше хотел бросить все, вызвать аэролифт и убежать в Зиккурат Капитолия. Еще раз, хоть и в последний, но посмотреть в глубокие ярко-зеленые глаза Мары и обнять любимых детей. Ему было глубоко плевать на то, как пахнет Б-57, плевать на Булу и ждущую субмарину, плевать на весь этот мир, висящий на волоске Грока. Но его близнец не затыкался, нисколько не обращая внимания на разбитость и опустошенность брата.

— Була говорит, мы трех сотнях метров от резервуара, братец, возвращайся к сафхантеру, и дуй на нем сюда, я пока повешу маячок.

— Так какого тогда черта я перся с тобой столько времени?

— Я не хотел оставлять тебя одного.

— А сейчас, что, захотел?

— Ну, я вспомнил, что добытчик сам к нам не придет.

— Знаешь что, вали-ка ты сам к сафхантеру, Грок, а я поставлю маяк.

— Я не могу управлять им в ручном режиме.

— Тогда мы вместе ставим этот маяк!

— Не нервничай.

— Грок, ни одна на свете фраза не заставляет нервничать так сильно, как заставляет нервничать фраза «не нервничай»!

— Сам понял, что сказал?

— Закрой рот и ставь свой проклятый маячок, а после идем обратно к роботу. Вот что я сказал.

Грок было хотел что-то ответить, но прикинул, что риск рукоприкладства от брата слишком велик, а голова и так жутко трещит от ударов Сталиной и ульянки, да и выстрелы катапульты прямиком в рубку сафхантера давали о себе знать, растягивая мышцы и ломая кости, и решил терпеливо принять ультиматум Крока.

Они подошли к гигантской гудящей от напряжения цистерне. Грок аккуратно установил мигающий маячок прямо в центр выпускного клапана, получил одобряющий треск Булы из коммуникатора, и в гробовой унылой тишине они вернулись обратно к покорно ждущему роботу-добытчику без головы.

Молча, думая каждый о своих тараканах они направили машину к зовущему маячку. Робот миновал расстояние, на которое у них ушел не один час за пару минут.

— Грок, почему мы сразу не добрались до резервуара на добытчике?

— Да, что-то я затупил…

— Ты серьезно?

— Слушай, да моя башка нахваталась сегодня столько вспышек от всего, что только может втащить, и я просто пошел искать резервуар.

— Десять километров?! — Крок выл от возмущения и ненависти.

— Да я что, был здесь когда-нибудь что ли? Ну, думал, ну, от силы километр, а они здесь устроили гребаную пустыню подземную.

— А

ты вообще готовился к операции? — не отвлекаясь от проекций в очках, крок размахивал руками в перчатках.

— Да. Мы бухали вчера три сектора к ряду, за удачу в нашем сложном деле.

Крок свел руки, закрывая глаза, и синхронно робот ударил себя по остаткам рубки так сильно, что чуть не упал, попятившись назад. Тяжелая машина сделала несколько тяжелых шагов и снова распрямилась. Крок грузно вздохнул и снял очки.

— Грок, ты что за тип вообще? Зачем тебе это все? Ради чего ты-то это устроил? Тебе же плевать на всех и вся!

— Брат, это не так. Мне обидно, что нами манипулируют. — Грок повернулся к своему оппоненту и пристально посмотрел брату в глаза. — Ты доволен своей жизнью?

— Да я был как минимум счастлив!

— И что? Рылся бы и дальше, как крот по штольням, создавая комфорт для кого-то, где-то там в космосе? — Грок на надрыве подскочил из кресла и начал жестикулировать так активно, что Крок непроизвольно уворачивался от выпадов охваченного бурей разбушевавшихся эмоций брата. — Эй! Вот что представляет наша жизнь? Мы же не видим ничего! Какие-то искусственные сложности, сплошная несправедливость. Зона комфорта? Да ну нет! Оглянись! Вся наша гребаная жизнь — это какой-то безвыходный лабиринт, подсвечиваемый нарочито тусклыми лампами. Да еще и граблями усеянный! А мы ведомые по указке из рупоров бредем по нему, как стадо с завязанными глазами. И бьемся лбами о стены, и ручки граблей фигачат со всех сторон в довесок! А нам льют в уши, что будет конец этого всего, нужно просто вынести, перетерпеть… И будет нам счастье, увидим тот самый лучезарный свет в конце тоннеля. А мы ведемся и тащим за собой целый воз нажитого дерьма без колесиков! И шарахаемся из угла в угол круглого лабиринта до конца дней своих. Пропитываясь к моменту своей смерти идеей настолько, что, просто пройдя это все, принципиально отказываемся снимать эти проклятые повязки с глаз, и увидеть, как нас на самом деле нагибают. Мы качаем для них сафит, а они считают нас второсортными детьми колониальной планеты в какой-то жопе космической! Там устроили целую планету голых королей, а мы — их далекая и преданная свита. Нет, брат, я не такой, а ты моя копия, и ты не такой, и поэтому ты сейчас рядом. У этого вонючего лабиринта нашей никчемной жизни нет выхода. Пока мы его сами не пробьем, выбрав свое направление. И пусть мы может и не вывезем с тобой, и будем сами не рады миссии, зато остальные пойдут следом, на наш шум, им станет интересно, что же там грохочет, и они снимут повязки с глаз, вытрут кровавые сопли, и пойдут за нами.

— Тебе только кепки и броневика не хватает. Грок, просто те, кто говорят в рупоры, увидев, как ведомые снимают повязки ведь тупо выключат свет.

— Свет в душе, брат.

— Мир в нас, брат.

— Знаешь, за что я уважаю мутантов? Они не как мы, они сами выбрали свой лабиринт в своих норах. Это их личный лабиринт, в котором они знают где выход. И когда выходят, дают нам по печени. И довольные ползут обратно, в свой любимый темный мирок. Для них есть эта граница, они способны видеть разную жизнь, а мы тухнем в своем болоте, копая торф для того, чтобы дворянам зимой было тепло. Да ну на фиг! Я хочу увидеть эту проклятую Землю, чего же в ней такого, что вонючий Альянс готов уничтожить Сафир со всем живым, лишь бы сохранить ее?..