Чтение онлайн

И презренного металла в этот раз требовалось очень и очень много. То, что задумал Семён Викторович - это вам не хухры-мухры. Не покупка в личную собственность какого-то там островка. И даже не смена власти в отдельно взятой стране... Так что, боюсь, одной тонной в этот раз мы не отделаемся.

Как написал когда-то горячё любимый мною Роберт Хайнлайн "В пехоте в десант идут все". Так что, в этот раз на Земле-2 присутствовала вся шайка-лейка, во главе с генералом. Что приятно удивило, так это то, что у малышки Кени оказался огромный потенциал. И действовать она могла с виртуозностью Ленки. Морис, разумеется, тоже был здесь. И, как

раз сейчас беседовал с Семёном Викторовичем. Профу, как ни странно, внимали и Инка с Леной. Да и маленькая Кени тоже навострила ушки.

– С детства мы привыкли, что наш мир осязаем, постижим и описуем. Его можно потрогать руками и, следовательно, теми или иными методами он изменяем в ту или иную сторону.
– Вещал профессор.
– Но, есть и другая точка зрения, гласящая, что наш мир, в основном, представляет собой коллективный вымысел или, по меньшей мере, описание, своего рода информационный пакет. И непосредственно в ощущениях мы получаем малую толику информации о нем (да и ту, зная кое-что о механизмах восприятия, можем ставить под сомнение). Значительно же больше - в виде сообщений, прошедших через многие руки. У нас нет возможности контролировать эти информационные потоки и нет возможности проверять достоверность сообщений. Таким образом, любое знание о мире может оказаться в равной степени и истинным, и ложным. Мы можем лишь принимать или не принимать их на веру, и только. Так что, молодые люди, в какой-то мере нужно отдавать себе отчет в том, что порой различить истину и вымысел невозможно. И, тем не менее, в этой плывущей информационной среде, своего рода виртуальном мире, в котором мы существуем, нужно жить и принимать решения.

Я невольно улыбнулся. Проф, подобно змею-искуситель, готовил молодые неокрепшие души к пердстоящим безобразиям. Ну-ну...

По моему мнению, это была форменная авантюра. Или же сверхнаглость. Вот так вот, ничтоже сумяшеся взять, и попытаться направить в другое русло историю целого мира. А заодно, ещё Десяти Миров.

Хотя, а что не авантюра? Ведь, надо признать, что и моё наивное желание хоть как-то развеять скуку, спустившись вниз по реке, протекающей в каком-то над-измерении, которое я называю Дромосом, тоже чистейшей воды авантюризм. И ничего. Как-то же выкрутился.

И вот, то ли опять а, может, снова я ввязываюсь в нечто непредсказуемое. То есть, предсказать-то я могу, но только лишь один раз испробовав на своей шкуре. И вот уже чья-то невидимая длань разжалась над игорным столом, бросая кости судьбы. Они ещё лишь катятся, но где-то там, если по правде, то чёрт его знает где, всё уже предопределено. И кто-то будет радоваться с виду случайному и непонятному везению. Кто-то же, напротив, будет бурно возмущаться такой несправедливой штукой, как её - судьбы - превратности.

Невидимые простым смертным руки трёх старых женщин скручивают в клубок незримые а, возможно, и не осязаемые нити. И, может быть, эти нити, происхождение которых, прямо скажем не ясно, или же, в лучшем случае, ясно не до конца, берут своё начало от эфемерных власятниц, покрывавших когда-то чьи-то истерзанные тела. И, вольно или невольно несут в себе проклятия их обладателей. Чьи пустые, но внимательные глаза следят за каждым нашим шагом, чтобы время от времени подтолкнуть, направить к заветным дверям, за которыми нас, слепых и неуверенных в себе марионеток ожидает новый поворот странной штуки, которую я называю судьба. Или же ткнуть носом в закрытую дверь. И тогда,

выходит ... не судьба, что ли?

Ну, со своей колокольни я думал, что прав. Однако ж, как любит говаривать Профессор, к некоторым событиям, по большей части неординарным и более-менее значимым, повседневные житейские мерки просто-напросто не подходят. И даже - вот же парадокс - для них, этих самых событий, справедливыми оказываются оценки совершенно, диаметрально противоположные. Или, как люблю говорить я - человек предполагает, а нечистый не дремлет. Или, опять же - "куда ж ты от судьбы денешься"?

Задумавшись, я упустил нить разговора. Но вот, отбросив доморощенное философствование, я снова поймал несколько фраз.

– Я не утверждаю, что, когда мы понимаем теорию, мы обязательно понимаем все, что она может объяснить. В очень глубокой теории осознание того, что она объясняет данное явление, само по себе может быть значительным открытием, требующим независимого объяснения. Точно также, когда я говорю, что понимаю, каким образом кривизна пространства и времени влияет на движение планет даже в других солнечных системах, о которых я, возможно, никогда не слышал, я не утверждаю, что могу вспомнить без дальнейших размышлений объяснение всех подробностей вращения и колебаний орбиты любой планеты. Я имею в виду, что понимаю теорию, содержащую все эти объяснения, и поэтому могу точно вывести любое из них, если получу некоторые факты о конкретной планете. Сделав это, я, оглянувшись назад, смогу сказать в прошлое: "Да, в движении этой планеты я не вижу ничего, кроме фактов, которые не объясняет общая теория относительности".

По-видимому, Семён Викторович просто не может иначе. И ему постоянно нужно о чём-то думать, кого-то убеждать, с кем-то спорить. Хороший он мужик, наш Профессор. Да и не задаётся совсем, если разобраться. Всегда готов опуститься до уровня собеседника, дабы тот внимательно выслушал и, если и не встал на его точку зрения, то, по крайней мере, уразумел, в каком направлении следует мыслить. Ещё в первую нашу совместную экспедицию в эти края он как-то сказал: "Моя цель - осветить важнейшие принципы познания, необходимые для приобщения к любой науке - или, по крайней мере, к ее основам".

Мешки, тем временем, наполнялись, и Лена с Кени "отправляли" их каждая "к себе". Дабы не вызывать ненужных вопросов у экспедиции, работающей в здешней Москве, мы мародёрствовали в одном из городов Европы. Вот, ещё одна головная боль. Ведь, перед началом активных действий придётся эвакуировать исследователей домой. И, что самое худшее, Виктору предстоит как-то объяснить эти действия. Ведь последствия нашей многоходовой акции будут поистине непредсказуемыми, так что, лучше убрать людей от греха подальше.

Мне вдруг показалось, что в одном из переулков мелькнула какая-то тень, и я прыгнул вслед за ней. Но улочка, вымощенная булыжником была тиха и пустынна. Да, не скоро ещё по этой мостовой зашагают люди. Если только... если только у нас всё не получится. И тогда... Но, боясь сглазить, я мечтать не смел об этом. Перепрыгнув через крыши домов вернулся к честной компании.

Беседа продолжалась, и эпицентром, по-прежнему был Проф. По-видимому, разговор повернул в какое-то другое русло. Хотя, в последнее время мы все говорили об одном и том же. О том, о чём я боялся даже думать. Семён Викторович прервался на мгновенье, подождав, пока Лена с Кени "отправят" очередную партию драгметаллов и продолжил: