Чтение онлайн

Виктор уже рзжёг мангал и начал готовить шампуры, насаживать на них мясо вперемежку с помидорами и луком. Помимо этого, к шашлыку полагались просто поджаренные на огне помидоры и высушенные, подвяленные баклажаны с корочкой, в которые нужно было вложить кусочек бараньего жира. Шашлык Сенсеэй готовил не из свежего мяса, а из бастурмы. Это когда баранину, нарезанную на мелкие кусочки, смешивали с луком, солью, перцем и чесноком, и мариновали в уксусе один день. Это, по его словам придавало блюду пикантный вкус и изысканную нежность, которую способен оценить даже такой неприхотливый человек, как я.

Тут же крутилась Инка, то и дело вставляя слово-другое. Но Виктор, хоть приготовление шашлыка и было традиционно мужским делом, не прогонял настырную девчёнку, а только иногда

хмурился.

Наконец, всё было готово и, шеф-повар начал снимать с мангала дымящиеся шампуры и передавать нам, явно при этом священнодействуя. По-видимому, на лице у меня появилось страдательное выражение, так как Инка в очередной раз скривились, а Семён Викторович, закатил небольшую речь.

– Приготовление и поглощение пищи, - не спеша начал Профессор - это, в какой-то мере сродни другому измерению. Стоит только настоящему гурману, или повару, фанатично любящему своё дело, войти в этот храм, именуемый кухней, и он словно попадает на другую планету. Окружённую собственной атмосферой запахов, населённой флорой разнообразных и ярких, будоражащих воображение красок и фауной вкусовых ощущений. И этот мир, для посвящённого конечно, живёт по своим собственным законам, освящённым целым сонмом традиций и церемоний, порой перерастающих в этикет, но в то же время подчиняясь удивительной гармонии, делающей посещение этого Храма чертовски приятным.

Тут я был не то что бы согласен с Профом, но и спорить бы не стал. Пожрать - это всегда приятно.

А Семён Викторович, продолжал развивать тему:

– Я более чем уверен, что все вы слышали банальнейшую фразу про путь к сердцу мужчины, который лежит через его желудок. Но я глубоко убеждён, что не только к сердцу, и не только мужчины. Ибо нет во Вселенной существа, которое добровольно пренебрегло бы этой немудрёной процедурой. Кстати, то ли англичане, то ли американцы провели любопытнейший эксперимент.
– Проф на минутку задумался.
– Пожалуй, это всё же были англичане, во главе с профессором Джоном Эдвардсом из университета Борнмунта. Проведённые ими исследования были столь же незамысловатыми в своей простоте, сколь и убедительными, в очередной раз доказав, что всё гениальное бывает порой элементарным. В качестве исследуемого объекта они выбрали кусочек обыкновенного цыплёнка. В качестве гарнира использовался рис, взятый из одной и той же упаковки. Что бы избежать обвинений в подтасовке фактов даже цыплят брали из одной и той же партии тушек из одного курятника. Различным людям было предложено попробовать это блюдо в десяти разных заведениях, чтобы потом сравнить их впечатления. Самых больших похвал оно удостоилось в первоклассном ресторане. Затем, в порядке убывания восторгов шли рестораны попроще, кафе самообслуживания, университетские, школьные и заводские столовые. Самым невкусным бедный цыплёнок с рисом оказался в военно-учебном лагере.

Таким образом, одно и то же блюдо на вкус может быть деликатесом, стандартной, набившей оскомину пищей или же отвратительнейшей стряпнёй, в зависимости от того, где тебе накрывают. То есть, по существу важно не то, что ты ешь, а где ты ешь.

Ну, по мне так, скорее, не "где", а с "кем", но это уже детали, и перебивать Семёна Викторовича я не стал.

– "Результаты проведённых исследований показывают, - резюмировал Джон Эдвардс, - что во многих случаях атмосфера приёма пищи имеет гораздо большее значение, чем её качество. И, даже попав в заведение с плохим, неискусным поваром, вы можете в полной мере получить удовольствие от приятной обстановки и общения с друзьями, чем в забегаловке с хорошей кухней.

– А вам не кажется, Семён Викторович, что это очередная рекламная туфта.
– Всё же решил вякнуть я.
– Это ж, оболванив таким образом население, можно впаривать народу за большие деньги хоть свинячий корм, и все будет довольны.

Тут Инка снова ткнула меня локтем в бок и сделала страшные глаза. То есть, конкретно сегодня, тычка я удостоился впервые, но сколько их было за нашу совместную жизнь?

– Весьма интересная точка зрения.
– Согласился Проф. Но правда, как всегда равноудалена от полюсов. С любым человеком

можно подружится во время Трапезы.
– Ей богу, он так и сказал, с Большой Буквы.
– А можно и оттолкнуть, сознательно или ненамеренно. Можно заставить почувствовать его свою значимость, утвердить в превосходстве, дать понять, что он равен тебе, или же, наоборот, унизить, выставив никчемным и малообразованным существом.

Вспомнив наш первый совместный ужин с Ленкой, проходивший в торжественной обстановке я только хмыкнул. И, словно читая мысли, профессор продолжал:

– Мало кому в наши дни известен весь спектр, всё многообразие тонкостей обращения со столовыми приборами, всеми этими щипчиками-рюмками бокалами.

Можно понять, что представляет собой человек, и одновременно показать ему себя, проведя с ним некоторое время за продуманно сервированным столом с правильно подобранными и тщательно приготовленными блюдами.

И мне вдруг стало грустно и скучно одновременно. В силу своей природной незамысловатости я практически никогда не задумывался о таких тонкостях человеческого бытия. Попросту деля людей по принципу "свой-чужой". И, не хотя от жизни слишком многого, не стеснялся друзей и всячески дистанцировался от остальной части человечества. А, став обладателем и полноправным хозяином коридора, вообще перестал обращать внимания на такие мелочи как производимое впечатление. И, хоть утверждал один древнекитайский философ, что

"Чернь и мудрец совершенный не в различных живут местах,

Грязь с чистотой равноправно присутствуют в мире.

Так и в сердце: то - покой, то внезапно возникнут стремления.

Мысль встрепенется, но через мгновение исчезнет"*

(*Су Ши. Су Дунпо цзи. т.2, цэ 10. с.110), мы с Профом были жителями разных вселенных и, боюсь, никогда нам не понять друг друга. Да и девчёнки... Ведь, у них не было возможности "переиграть" и им, наверное, волей-неволей приходится забивать голову всей этой чушью. Нужно производить впечатление, уметь расположить к себе другого человека. А, для некоторых, это может являться вопросом выживания, как в прямом, так и в переносном смысле. Проф ещё говорил что-то про тонкости обращения с шампуром и умении превратить конкурента в единомышленника при помощи совместной Трапезы, но я уже перестал слушать, вовсю работая челюстями. Инна не отставала, изящно уничтожая мясо своими ровными зубками наравне со мной. Ну да, вообще-то, за фигурой ей следить не надо, за неё это сделает Дромос. Но всё же я не удержался чтобы не подпустить очередную шпильку, кои без сомнения являлись стержнем наших отношений.

– Знаешь, дорогая, - елейным голосом начал я, - учёные доказали, что при одинаковой работе женщины расходуют энергию экономнее, нежели мужчины?
– Последовал косой взгляд, и я продолжил.
– Отсюда вывод: еды в тарелке женщины должно быть на пятнадцать-двадцать

процентов меньше, чем у мужчины.

За что снова получил локтем в бок.

Вскоре, как это обычно бывает, официальные мины покинули наши лица, и все разобрались по парам, что-то втолковывая друг другу. Волею судеб, моим собеседником оказался Морис и я всё же вынужден был отвечать на вопросы "по поводу". И, как вы понимаете, всё это дело мы обильно поливали благодатной жидкостью. "In vino veritas" - это, пожалуй, единственное, что я могу сказать в своё оправдание, ибо набрались мы с ним - дай Боже.

Утром, проснувшись в своей комнате я обнаружил, что спал один. Впрочем, Инна вскоре "материализовалась". Но, ожидаемых упрёков с её стороны не последовало. И вообще, вид у неё сегодня был не такой нагловато-вызывающий и бесшабошно-самоувереный как накануне. И чёрт его знает, чем это было вызвано. Возможно, всё объяснялось тем, что фишка не так легла. Ну, плохой сон там, или просто-напросто пресквернейшее утреннее настроение, вызванное тем, что встала не с той ноги.

Вообще, мне очень трудно понять женщин. Их великолепное, весёлое и игривое настроение, равно как и полная его противоположность, которую я имел счастье лицезреть сейчас зависит, случается, от какой нибудь совершенно пустяковой мелочи, на которую я в своём нормальном состоянии даже не обращаю внимания.