Чтение онлайн

— Ах, — снова вздохнула Роза, совершенно очаровав месье Монтана.

— Мы — я имею в виду французских ученых — работаем над опубликованием серии книг. Она будет называться «Description de l’Egypte» [47] . В ней будет описано множество прекрасных подробностей того, что мы видели.

— Тогда вы совсем не солдат, месье?

— Нет, мадам. Наполеон понял, что в Египте хранятся огромные знания. Он взял с собой очень много ученых.

— Каких именно ученых? Вы имеете в виду историков?

— Ученых-практиков, мадам, художников,

математиков, лингвистов, химиков, писателей, архитекторов, археологов, среди последних — и меня. Мы провели там несколько лет, изучая культуру и памятники, а также строя дороги, больницы и мельницы.

— Ох! Неудивительно, что вы так расстроились из-за Розеттского камня.

— Наполеон Бонапарт любил Египет. Едва ли можно то же сказать об английских генералах, если вы мне простите это. Поэтому нас возмущает то, что у нас отняли Розеттский камень. Однако мы получили много информации. — Он улыбнулся, давая тем самым понять, что не пытается оскорбить ее. — Комиссия по делам Египта находится недалеко отсюда. Возможно, мадам, если вас так интересует Египет, вы с семьей могли бы взглянуть на некоторые изображения египетских древностей, включая иероглифы, которые мы собираемся опубликовать?

Лицо Розы осветила улыбка.

— Месье, это будет просто чудесно. Вы даже не представляете, как сильно меня это интересует. Я люблю иероглифы с детства. Мой отец был в Розетте, как англичане зовут этот город, еще в ранней молодости, задолго до моего рождения. Он назвал меня в честь этого прекрасного города. — Она увидела на лице ученого смесь удивления и восхищения.

— Quelle chance extraordinaire! [48] — воскликнул он.

В этот момент она опомнилась:

— Ох, простите меня, месье, меня зовут Роза Фэллон. Я приехала сюда с матерью и братом моего усопшего мужа и с некоторыми знакомыми. Мы остановились в «Hotel de l’Empire». Мой муж был капитаном британского флота в Египте.

Какое-то мгновение он смотрел на нее с заметным удивлением.

— Ах, — сказал он наконец, — та самая виконтесса!

Ее удивил его тон. Роза не понимала, имеет ли он в виду ее или свекровь.

— Роза! Роза!

Роза быстро обернулась. Вернулась Долли. Она была очень взволнована, бледности как не бывало.

— Ах, Роза, я видела их комнаты.

Роза сразу же указала на Пьера Монтана, прежде чем Долли смогла сказать что-либо, не предназначенное для его ушей.

— Долли, это один из ученых месье Бонапарта. Он был в Египте и видел множество иероглифов, не картинок в книгах, а настоящих иероглифов. Месье Монтан, это леди Долли Торренс.

Лицо Долли застыло. В первое мгновение, захваченная последними событиями, она не заметила французского офицера. Высокого француза, ученого! Если она не упала в обморок по-настоящему тогда, то сейчас это вполне могло произойти.

— Ох! Ох! Enchant'ee [49] , месье Монтан! Вы уже разгадали эти замечательные иероглифы?

— Еще нет, мадемуазель. Но мне приятно видеть, что так много английских дам проявляют к ним живейший интерес! Вы тоже читали перевод?

Ее энтузиазм заставил его улыбнуться.

— Нет, месье, конечно же, нет. Но я слышала о них от Уильяма, моего брата, который спас их.

Не замечая замешательства Розы и выражения лица француза, Долли уже готова была продолжать, но Роза твердо сказала:

— Уильям в то время был в Александрии, вот и все.

— Ах да, именно это я и имела в виду, — сказала Долли и продолжила с жаром: — Месье Монтан, вы такой высокий и симпатичный! Вы женаты?

— Долли!

Француз рассмеялся, он уже не мог злиться.

— Я не женат, мадемуазель. Я провел

несколько лет в Египте, а когда вернулся, все красивые девушки уже успели выйти замуж.

— Ох, — вздохнула Долли, глядя на него снизу вверх.

В дальнем углу комнаты началось какое-то движение. Наполеон и Жозефина, держась за руки, медленно прошествовали назад, в свои покои. По дороге Бонапарт слегка кивнул Пьеру Монтану, который стоял возле Розы и Долли. Затем двери захлопнулись, негритята скрылись внутри, и прием подошел к концу.

Тут же французского ученого позвали коллеги.

— О нет! — воскликнула Долли расстроенным голосом.

— A bientot [50] , — попрощался он. — Нам необходимо завершить беседу с первым консулом. Я приеду в «Hotel de l’Empire» завтра днем.

Он снова поклонился леди, а затем ученые скрылись за дверью.

Долли тоскливо посмотрела вслед французу. Ее лицо пылало.

— Я думаю — ох, Роза! — я думаю, что ты нашла моего высокого мужа! — сказала она. — Я не так поняла свой сон. Высокий турок вел меня к моему высокому мужу. Не мог же турок быть моим мужем! Ах, Роза! От моего обморока была польза?

— Да, была, — рассмеялась Роза, — и еще какая! Спасибо, Долли, за то, что ты так умеешь… отвлечь. Вдова не сказала ни слова, все в порядке, между нашими двумя странами не возобновится война, чему и ты поспособствовала в какой-то мере.

У нее в голове до сих пор звучали слова ученого: «Ах, та самая виконтесса».

Долли все сияла.

— Ах, я так довольна! Я открыла глаза всего лишь на секунду! Когда мы теперь снова увидим месье Монтана? О Роза! Наполеон и Жозефина спят на одной кровати, ты можешь такое представить? Я видела эту кровать. У нее есть балдахин. Она застелена голубым шелком. Мне удалось сесть прямо возле нее, пока меня поили коньяком. — Долли весело рассмеялась. — Я осмотрелась. Там очень красиво. Мне кажется, очень интересно спать всю ночь на одной кровати с мужчиной. Никогда бы не подумала, что так можно. Уверена, что ни мама с папой, ни Уильям с Энн так не делали. А вот месье Монтан мог бы! Все французские слуги были очень добры ко мне, гладили по голове и говорили, что я tr`es jolie [51] . Даже негритята заулыбались, когда я принялась поддразнивать их. Ах, Роза, я прикоснулась к истории, правда? Это лучше, чем любой роман, который я когда бы то ни было читала. Подумать только, я побывала в комнатах великого Наполеона Бонапарта и сидела возле его кровати! А теперь, ах, Роза! — И Долли снова уставилась на двери, которые могли бы вести в рай. — Никогда не подозревала, что столько чудесных вещей могут произойти за один день. Я нашла своего высокого мужа, месье Монтана, и ты должна помочь мне. Теперь я могу написать в дневнике о действительно существующем поклоннике! — Когда они вошли в смежную комнату, Долли радостно обняла Розу. — Я так люблю тебя, Роза, — сказала она.

Потом появился Джордж и сказал, что пора уезжать. Его мать, медленно возвращаясь к карете, не проронила ни слова.

Когда они ехали назад в отель, вдова тоже была немногословна. По всей видимости, она не могла поверить, что пришел подходящий момент, а она не упомянула о любимом сыне. Она не понимала саму себя и была очень бледной под слоем румян, которые так умело наложила служанка. Вдова смотрела на Париж с его изломанными мостовыми и недавно отремонтированными церквями. А Джордж ликовал, потому что кризис миновал. Он не уставал хвалить мать за безукоризненное поведение. Джордж посадил Долли возле себя и как бы невзначай слегка обнял ее за плечи. Но Долли была так взволнована, что не заметила этого. Герцогиня Сифорт комментировала салон, одежду, довольно простой наряд Бонапарта. Но его шарм — о-ла-ла! — он оказался очаровательным человеком.