Чтение онлайн

— Мы уже одеты по французской моде, не так ли, Роза? — спросила Долли, всматриваясь в то исчезающий, то появляющийся туманный горизонт, пытаясь разглядеть Францию. — Мы и так одеты по-французски: простота революционных нравов и так далее. Одежда пастушки, как у Марии-Антуанетты, перед тем как ее отправили на гильотину. Как ты считаешь, мы столкнемся с новыми веяниями?

Роза удивилась, услышав в одном предложении слова «мода» и «гильотина», но быстро пришла в себя. Долли ведь никогда не была во Франции. Она была еще совсем ребенком, когда появились гильотины.

— Уже давно англичане не ездили туда свободно, — ответила она. — Уверена, там все изменилось.

— Женщины там все еще одеваются по моде? — нетерпеливо спросила

Долли. — Насколько изменилась Франция?

Роза посмотрела на Долли. У нее было довольно бледное лицо, она с нетерпением всматривалась в даль. Ей на ум снова пришло сравнение с неуклюжими фламинго.

— Я полагаю, что Франция стала другой, — был ее ответ. — В детстве я очень любила Париж. Вдоль главного бульвара стояли фонари, которые работали на животном жире. Поэтому по ночам они источали особый запах, впрочем, это был не единственный запах. В Париже нам было очень интересно. Никогда не забуду. Изящество и чувство стиля у большинства француженок были превосходны. Все же некоторые женщины носили высокие парики, много пудрились и румянились. Подобные вещи еще не совсем вышли во Франции из моды перед Революцией. Мы с кузиной Фанни не могли отвести от них глаз! Мы снова и снова просили мою мать рассказать истории о ее старой тете, к сожалению, усопшей, которая провела много времени в Париже. Она носила на голове сосуды с водой, закрепленные в жестких кудрях парика. Таким образом цветы в ее волосах оставались свежими весь вечер. Мы с Фанни бегали, делали реверансы и притворялись, что брызгаем водой в маму!

Губы Долли изогнулись в легкой улыбке.

— Думаю, я не увижу подобных вещей, — тоскливо сказала она. — Это было в старые времена.

Внезапно Роза поняла, что Долли воспринимает ее как взрослую. «Думаю, теперь я действительно взрослая».

— Ходило столько слухов о le temps de terreur [24] , как они его называют, — промолвила Роза, — и даже если половина из них правдива, то это было действительно ужасно. — Снова взглянув на довольно печальное лицо Долли, Роза решила ее развеселить. — Ты должна помочь мне, Долли. Нам будет необходима твоя помощь.

Долли повернула к ней удивленное лицо.

— Конечно, я помогу тебе, Роза, — вежливо ответила она. Она слегка стучала зубами от холода. — Что я должна сделать?

— Мы должны помешать вдовствующей виконтессе Гокрогер встретиться с Жозефиной и Наполеоном.

Глаза Долли расширились от удивления.

— Но, насколько я поняла, это ее заветное желание!

— Так и есть! Но… виконт Гокрогер совсем не считает, что, если его мать обругает Наполеона, это поможет налаживанию нормальных отношений между нашими странами.

— Бедная вдова! Говорят, она безумно любила сына. Неудивительно, что она хочет сказать пару слов человеку, который… ох… — Внезапно Долли спохватилась. — Прости меня, Роза. Для тебя это наверняка очень тяжело… конечно, такое развитие событий неприемлемо.

— Именно так, — мрачно ответила Роза, — совсем неприемлемо.

— Что мы будем делать?

— Вдова говорит нам… ежедневно… что она переписывается с герцогиней Сифорт, которая сейчас находится в Париже. Полагаю, нам остается только перехватывать ее почту. — Заметив удивленный взгляд Долли, Роза из приличия сделала виноватое лицо. — Вряд ли soir'ee chez Josephine [25] проводятся часто, — продолжала она, пожав плечами. — Возможно, это не окажется столь уж сложным заданием. Мы должны заинтересовать вдову оперой и театром.

— О да. — Долли взглянула на море. — Мне тоже,

конечно, интересны опера и театр. И собор Парижской Богоматери. И знаменитая галерея в Лувре. Уверена, что там много красивых картин. Ты знаешь, я занималась самообразованием. Мне многое известно об этом.

Ее тон был слегка напыщенным. Роза сделала усилие, чтобы не улыбнуться.

— Ты ходила в школу?

Долли была удивлена.

— Нет. Конечно, нет. Уильяма-то послали в школу. У меня и у сестер была гувернантка, но чрезвычайно глупая. Она, по крайней мере, убедилась, что я и без нее умею читать и писать. Но я была самой младшей и, оставшись одна дома, попросила, чтобы ее отослали. — Роза представила, как несчастная маленькая уволенная гувернантка с трудом тащит багаж через площадь. — Я занималась своим образованием в отцовской библиотеке.

— Он помогал и наставлял тебя?

— Конечно, нет. Я просто прошлась по полкам. — Она не открыла Розе, что именно обнаружила на них. Но, устав от разговора об образовании, она сказала Розе умоляющим голосом: — Поэтому я знаю, что мы должны приобщиться к культуре, но, Роза, что мне особенно придется по душе, так это новые веяния в моде. Правда, я такая высокая.

Она снова расстроилась.

— Дорогая Долли, ты… — Роза попыталась найти верные слова, — однажды ты станешь изящной, потому что ты высокая. Ты больше не должна печалиться. Ты помогла матери всем, чем могла. Но потом она умерла. Однако, Долли, она хотела бы, чтобы ты была счастлива! Конечно же, мы поедем на бал. У вдовы обширные знакомства. Затем мы познакомимся с последней модой.

Неожиданно для себя самой Роза внезапно обняла Долли, которая действительно буквально возвышалась над ней.

Долли так удивилась порыву Розы, что ее щеки залила краска.

— Ох! — воскликнула она сдавленно. — Ох! — Вдруг она затараторила: — Мне было все равно, высокая я или нет, когда я приглядывала за матерью. Она, казалось, больше не замечала этого. У нас было много счастливых моментов. Я так часто говорила с ней. А она меня, в конце концов, слушала. Но ты же видишь, что я намного выше большинства девочек. До болезни мать не раз повторяла, что с таким ростом мне никто не сделает предложение. Она утверждала, что я останусь старой девой. Поэтому теперь я просто сижу дома на Беркли-сквер. Но мне понравится французская мода, — закончила она как-то непоследовательно, снова вперив взгляд в побережье страны, которая, казалось, решала, какой должна быть мода.

— С твоим положением в обществе ты очень скоро обзаведешься множеством поклонников, — заметила Роза. — Энн и Уильям позаботятся об этом. И, — стараясь не улыбнуться, добавила она, — это еще не конец света, если ты высокая!

— О да, — ответила Долли серьезным голосом, — это и есть конец света.

— Ну, тогда нам придется найти тебе высокого мужа, — со смехом сказала Роза, — хотя четырнадцать лет — это, пожалуй, слишком юный возраст, чтобы задумываться о замужестве.

— Мне пятнадцать! Мне исполнилось пятнадцать накануне нашего отъезда!

— Ну, тогда… ты поможешь мне сделать так, чтобы вдова и Наполеон не встретились. А я помогу тебе найти высокого мужа, когда ты подрастешь, если того желает твое сердце.

— Конечно, мое сердце желает этого! — с чувством воскликнула Долли. — Ах, Роза, спасибо тебе. Я хотела бы записать наш разговор в дневнике. Кроме того, я не хочу ждать, пока повзрослею. Я была взрослой в четырнадцать лет. Я стала очень взрослой в пятнадцать. Я знаю обо всем, что происходит после женитьбы. На самом деле, Роза, я, как и вдова, мечтаю встретиться с Жозефиной и Наполеоном. Это было бы очень трогательно, не так ли? Как ты думаешь, в чем будет Жозефина? Но нет… лучше я помогу тебе и напишу обо всем. Понимаешь, кто-то читает мой дневник. Подозреваю, что это брат. Я очень надеюсь, что это он, дорогой Уильям; он всегда был добр ко мне. Мне нравится делать дневник как можно интересней для него. Ведь жизнь-то у меня довольно скучная.