Чтение онлайн

Старший священник начал речь обманчиво тихим голосом.

— Дорогие братья, обратите взоры свои на продолжительную агонию и преждевременную кончину славной, доброй и действительно добродетельной принцессы на двадцать втором году жизни. — Священник начал повышать голос, переходя к собственно проповеди. — Когда воля нашего всемогущего Создателя скажет мечу Ангела Смерти: «Меч! Иди по землям, ибо творят зло живущие там!» — кто сможет избежать его? Все вы, что грешите, — покайтесь! Где египтяне, персы, где ассирийцы? Где их великие царства? — Священник перешел на крик. — Они сметены мечом разрушения, уничтожены! Но до этого они долгое время тонули, — его голос понизился до шепота, — в лицемерии, роскоши и грехе.

В этот момент мисс Горди тихо встала и пошла к выходу из церкви в сопровождении служанки.

Мисс Горди выглядела такой милой старушкой, что сидящая вокруг паства подумала, что ее переполнили эмоции. В чем-то они не ошиблись. А голос Апокалипсиса у нее за спиной продолжал вещать:

— Флоты и армии наших самых заклятых врагов не смогли уничтожить нас! Так давайте не позволим, чтобы наши внутренние свары, наши гнусности сделали то, что не смогли сделать враги! Покайтесь!

— Покайтесь во грехах! — громко сказала мисс Горди.

Когда она вернулась домой, то обнаружила в газете заметку одной довольно известной дамы, которая взывала к женщинам Англии:

«В эти тревожные дни женщины должны указать путь. Они должны забыть обо всем, о себе, уделить все внимание семьям. Они должны полностью отдаваться им, помогать мужьям, служить примером детям. Они обязаны возродить общественную мораль и разбудить спящий дух религиозных устоев. Их очаг — это их храм. Для женщин мир движется назад».

Интерес ко всему египетскому, привитый Наполеоном, приобрел огромные масштабы. На Пиккадилли проводились египетские выставки, женщины по всей стране носили тюрбаны как модный аксессуар. Древности из Египта теперь прибывали на каждом корабле, бросавшем якорь в Марселе или Портсмуте, — огромные гранитные ноги и руки, обелиски, головы фараонов. В Египте англичане и французы заключали между собой сделки, обманывали, вырезали надписи на сокровищах, разделяли между собой места раскопок, раболепствовали перед новым пашой Мохаммедом Али, которого они раньше называли не иначе как «сумасшедший албанец». Этот «сумасшедший албанец» не мытьем так катаньем умудрился уничтожить мамлюкских беев. С исчезновением беев, которые учинили над ним расправу в бане города Розетты, Джордж Фэллон мог бы сколотить в Египте еще одно состояние, если бы не миссис Венеция Алебастер, которой он успел перейти дорогу. Теперь она была замужем за свирепым бедуинским шейхом. Даже сейчас Джорджу Фэллону было небезопасно появляться в Александрии или Розетте. Поэтому он не мог контролировать поток сокровищ, текущий из Египта. Однако ему удалось захватить немного драгоценностей, ограбив несколько древних гробниц, расположенных в верховьях Нила. Он нашел золотые кубки и великолепные украшения, которые время от времени надевала его старая, выжившая из ума мать. Поговаривали, что виконт Гокрогер осквернял могилы — разбивал саркофаги, чтобы найти драгоценный папирус, который хоронили вместе с телами, и продать его. Джордж Фэллон заполучил эти папирусы, но ничего не смог прочесть на них.

Однако в Уэртинге Томас Янг, английский лингвист, сидел возле моря, держа в руках древний папирус и копию Розеттского камня. У него был отпуск, но он работал.

— Египтяне вели подробные записи о своих правителях, а у них было много иностранных правителей, — сообщил он жене, когда они сидели под сенью старого дуба в саду возле гостиницы. — Понятное дело, им нужно было записать иностранные имена, используя свой алфавит и фонетику, поэтому мы должны сначала найти иностранные имена, такие как Клеопатра, Александр, Птолемей с более чем одной похожей буквой.

Наконец ему удалось доказать, что он нашел пять образцов имени «Птолемей» внутри картушей на Розеттском камне.

Английское правительство, впечатленное его находками и желающее найти ключ к иероглифам раньше французов, приказало генеральному консулу в Египте немедленно найти еще образчики древней египетской письменности.

— Но пожалуйста, не посылайте целые обелиски, — твердо предостерегли его.

Когда в Лондон прибыли новые интересные древности, молодой поэт Перси Биши Шелли и его счетовод, Гораций Смит, решили сходить в музей посмотреть на них, а потом проверить, кто из них напишет лучшую поэму, посвященную иероглифам. Поскольку мисс Горди водила дружбу с обоими молодыми людьми, то она смогла раздобыть

экземпляры обоих произведений. Но она отказалась выступить в роли судьи.

— Один поэт, — сухо сказала она Розетте, — а другой — биржевой брокер.

Мистер Смит — брокер — написал поэму, начинающуюся следующим образом:

В египетской тиши песчаной Стоит гигантская нога. Отбрасывает тень молчанья, Единственную тень здесь лишь она. — Аз есмь великий Озимандиас, — молвит камень, — Я царь царей и сей могучий град воздвиг! Но эта слава — только краткий миг.

Мистер Шелли — поэт — создал поэму, названную «Озимандиас».

Я встретил путника из древних стран И молвил он: «Две каменных ноги бестелого колосса Стоят в пустыне… Подле них разбитая гора: В песок полуушедший лик, чья грозная гримаса И губ кривых усмешка вещают, что тиран Изваян был в порыве тех страстей, Что разрушают время на безжизненных камнях. Они ваяющей руки теперь живей. Надтреснуты слова на пьедестале: «Я Озимандиас, великий царь, и на костях я победил отчаяния бремя…» И рядом — ничего. Песка пустынный плен, И одинокое безжалостное время, Да царственных останков тлен». [100]

Пятнадцатилетняя леди Розетта Хоуксфилд внимательно прочла обе поэмы и сходила в Британский музей, чтобы лично взглянуть на сокровища родной страны. Она сразу же рассказала мисс Горди обо всем, что там увидела.

— В египетской коллекции много больших каменных ног. Есть о чем писать стихотворения, было бы желание. Но я не уверена, что мистер Шелли действительно видел ту красивую гранитную голову молодого фараона.

— Почему?

— Ах, мисс Горди, вы должны посмотреть на нее! Она такая большая, ей тысячи лет! И она пересекла океаны, но до сих пор улыбается! Невероятно красивая! Ее наверняка нашел в песках в верховьях Нила сумасшедший итальянец, который раньше работал силачом в цирке, а теперь нанялся к британскому консулу в Каире. Она называется «Голова молодого Мемнона»; ее погрузили на лодку на Ниле. Думаю, что силач сам ее погрузил. Потом ее переправили в Александрию, где разместили на барже. По пути в Англию она несколько раз чуть не утонула. Зачем писать поэму о ноге, если можно написать о такой замечательной голове?

Леди Розетта Хоуксфилд была здравомыслящей и трезвой молодой особой. Поэтому мисс Горди с любопытством наблюдала за ее необычным интересом к этой голове.

— Я не думаю, что мистер Шелли видел голову в музее, — повторила Розетта.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что на лице, которое пересекло океаны, нет холодного выражения властности! Оно красивое и такое доброе!

Мисс Горди, к сожалению, не выходила из дому, потому что болела со дня похорон принцессы, и не могла проверить слова Розетты. Но она сказала:

— Мистер Шелли пишет о чем-то другом, я полагаю.

— Что вы имеете в виду?

— Он очень сердит на правительство и церковь.

— Из-за бедных солдат, матросов и памятников?

— И несправедливых законов. И денег, которые тратятся на принца-регента и его дворец в Брайтоне. И мистера Вордсворта, который когда-то был революционером, а потом принял предложение занять должность распределителя печатей. Это очень расстроило мистера Шелли. И то, что вешают людей. И то, как церковь всецело поддерживает монархию. История, возможно, вынесет свой приговор нашим лидерам. Я думаю, что в своей поэме он пишет именно об этом.