Чтение онлайн

Герцог Хоуксфилд прочистил горло.

— Закон ясен, моя дорогая, — мягко сказал он Розе. — У тебя нет прав на ребенка Гарри. Джордж является официальным опекуном. Полагаю, он не запретит тебе посещать ребенка в монастыре. Я уверен, — и он снова взглянул на нее с тем знакомым выражением, по которому ничего нельзя понять, — что ты вела себя отважно, хоть и не совсем правильно, стараясь привезти ее в Англию через воюющие страны. Но она не принадлежит тебе.

Роза почувствовала, что внутри у нее что-то оборвалось.

— Ты всегда умела делать из мухи слона, Роза, — заметил Джордж. К нему уже частично вернулась

уверенность. — Ее перевезут в монастырь в течение недели. Она моя, и мы заберем ее сейчас. Она будет в безопасности, у нас есть сиделка, поскольку Уильям стал отцом.

Джордж встал за стулом матери, положив ей руку на плечо, словно говоря этим: все кончено. Ругань кучеров на улице усилилась. Там начался небольшой мятеж. В комнате царила тишина, словно никто не знал, что добавить.

Что-то в виконтессе заинтересовало Розетту. Возможно, драгоценности или платье. Она соскользнула с рук Розы, сделала первые неуверенные шаги. Все в комнате, казалось, были загипнотизированы ребенком. Возможно, все дело было в одеколоне. А может, в перьях на шляпе. Розетта посмотрела на них. Или она догадалась, что перед ней ее бабушка? Затем в комнате словно бы появился призрак — Розетта улыбнулась виконтессе улыбкой Гарри.

Виконтесса посмотрела на тощее напоминание о любимом сыне, начала ловить ртом воздух и потеряла сознание. Розетта с интересом наблюдала за этой кучей перьев, юбок и довольно-таки жирных ног. Роза подскочила к Розетте и подхватила ее на руки. Джордж подбежал к матери, мисс Горди крикнула служанке, чтобы она принесла нюхательные соли. Их быстро сунули виконтессе под нос. Она слабо застонала. В этот момент герцог, который не двигался с места, начал отдавать приказы.

— Забери мать в карету, Джордж. Мисс Горди и Уильям помогут тебе. Мы разберемся с ребенком позже, не сейчас.

Джордж немедленно встал.

— Ваша милость, простите мою наглость, но моя семья не принадлежит вам. Я не позволю ребенку оставаться здесь больше ни секунды.

— Ты оставишь его пока, Джордж, — холодно ответил герцог, — поскольку мы еще не обсудили смерть моей племянницы.

Что-то в его голосе заставило даже Джорджа запнуться. Он с нескрываемой яростью посмотрел на старого герцога, потом на Розу и затем на Розетту. Потом он повернулся к матери. Наконец ее снесли вниз, и в комнате остались лишь Роза, герцог и запах одеколона и пота.

Герцог сказал:

— Я буду тебе благодарен, если ты сядешь.

Роза медленно села. Она была так бледна, что тоже могла потерять сознание. «Если он начнет дальше расспрашивать о Долли, я скажу ему правду». Розетта хотела, чтобы ее поставили на пол, но потом прижалась к ноге Розы, ища убежища. Она внимательно наблюдала за герцогом больными глазами.

Герцог встал — сухой, крепкий старик. Был в нем какой-то стальной стержень, который ничто не могло сломить. Роза снова вспомнила сокола. Что-то в этом человеке и его власти вызывало в ней отвращение. Роза в отчаянии отвернулась.

— Я следил за тобой, Роза, — тихо сказал он, — с тех пор, как дороги наших семей пересеклись. Ты умная женщина. Многие женщины, как по мне, —

добавил он сухо, — таковыми не являются. Наверное, ты считала, что я был неправ, позволив Джорджу жениться на Долли. — Он жестом остановил ее возражения. — Без этого брака семья Долли, наследство Уильяма были бы уничтожены — слишком много поколений дураков. Сестры Долли удачно вышли замуж, но недостаточно удачно. У семьи Энн есть деньги, конечно, но есть также и сыновья. Ты не понимаешь, как старые английские семьи ведут дела, да я и не жду, что ты поймешь. Я сделал то, что посчитал нужным.

Этот человек был советником короля. Теперь он стоял в доме на Саут-Молтон-стрит, и от него исходило ощущение власти. Роза хотела отвернуться, таким сильным было ее отвращение к нему. Она стала неосторожной.

— Я находилась с Долли, когда она умирала в Александрии. Ей было очень больно, она была несчастна. Во многом из-за мужа, которого вы заставили жениться на ней, и из-за брата, вашего племянника, которого она любила всем сердцем.

Он слегка кивнул. Невозможно было определить, соглашается он или нет. Она хотела продолжить, чтобы он сбросил с себя эту холодную маску, но не сделала этого. Она вспомнила, как жужжали москиты в горячем воздухе Александрии. Розетта молча смотрела на него. Герцог не двинулся с места. Выражение его лица было непроницаемым. Наконец он издал нечто похожее на вздох.

— Дорогая моя… с этим покончено. Долли мертва. Что касается тебя… виконту, по всей видимости, нужен этот ребенок. Это девочка, она больна, но она… очевидно, — он снова посмотрел на Розетту, — ребенок семьи Фэллон. Они не позволят тебе оставить ее, как и закон. Что касается меня, — продолжал он холодным тоном, — то мне все равно, потому что мои дела с семьей Фэллон наконец, благодарение Богу, завершились. У Уильяма теперь есть сын, надеюсь, первый из многих. Родословная Торренсов теперь в такой же безопасности, как и их состояние, которое я… сохранил. Я понимаю, — он заметил, что девочка снова смотрит на него, — что вы с ребенком испытали многое. Я думаю, то, что вы сделали с мисс Горди, — исключительная авантюра. Но это заслуживает похвалы. Кажется… ты нравишься этому ребенку. Я хочу сделать предложение.

— Ваша милость, — выпалила Роза отчаянно, — Фэллоны разрушили жизнь одной девушки, вашей собственной племянницы! — Роза почувствовала, как Розетта напряглась. — Я не думаю, что Джордж желает ей добра. Я полагаю, — она прикусила губу, затем продолжила, — я полагаю, что Джордж убил бы ее, если бы обнаружил первым.

Лицо герцога оставалось таким же бесстрастным.

— Это серьезное обвинение.

— Ваша милость, брат Джорджа… мой усопший супруг… не погиб как герой. Этот ребенок является напоминанием об этом. Виконт, как вы понимаете, хочет стать частью… того круга, в который входите вы. Этот ребенок мешает его планам.

Роза отвернулась. Она все сказала. Ей было все равно. Когда она наконец снова посмотрела на герцога Хоуксфилда, то заметила, что он смотрит на нее снисходительно.

— Не думай, что мы не знали этого. — Слово мы включало мир, в котором он жил: короля, правительство, власть — Англию. — Ты же не думаешь, что кто-то вроде Джорджа Фэллона может стать настоящей частью мира, в котором я живу? Ребенок — это ничто.

Она ответила холодно, снова взяв Розетту на руки: