Чтение онлайн

— Мисс Горди, мне почти шестнадцать лет. Я могу понять. Как и многие девочки, я знаю французский и немецкий. Но меня также учили древнегреческому, математике и натурфилософии, как мужчину. У меня были лучшие учителя, каких только можно себе позволить. Я знаю, что значит думать.

— Однако, — мисс Горди снова надела очки, — существует множество других… непостижимых… вещей, которые тоже надо уметь понимать. Я полагаю, что ты должна обсудить эти вопросы с матерью, а не со мной.

Она натолкнулась на острый взгляд единственного голубого глаза Розетты.

— Я знаю, я знаю, что существуют другие вещи, которые надо понять

в жизни, — раздраженно ответила Розетта. — Образование показало мне, что они существуют, даже если я с ними никогда не столкнусь. И я знаю, как мать хотела забрать меня, что она сделала, чтобы найти меня. — Розетта посмотрела на снег за окном. — С детства у меня остались лишь странные воспоминания, но… я помню мать совершенно другим человеком. Сейчас она такая вежливая, такая хорошая хозяйка, так хорошо относится к людям, бесконечно спокойная и улыбчивая, что сложно определить, остался ли под всем этим тот, другой человек. Вчера у нее на лице сменилось больше выражений, чем я видела за всю свою жизнь. — Она быстро подошла к столу и села на стул напротив мисс Горди. — Маме нравилось учить меня читать, я помню это очень хорошо. Я начала учиться читать до того, как мне исполнилось три года. Поэтому я знаю… Вы и тетя Фанни мне тоже говорили… что мама очень любит слова. Она восхищалась ими с детства. Я знаю, отсюда у нее интерес к иероглифам… Это же слова, которые кто-то написал. Месье Монтан тоже этим интересуется, не так ли? — Мисс Горди не ответила. — Она много-много лет вела дневник.

— Правда, я надеялась, что она будет больше писать. Поскольку в ее жизни происходило очень много событий. Она весьма умная женщина.

— И потом она прекратила вести дневник.

Пожилая леди сосредоточенно собирала перья, разбросанные по столу.

— Мисс Горди, те драгоценные дневники теперь валяются в старом сундуке и покрываются пылью. Теперь она ничего не пишет. Она сидит за столом своей матери и пишет только приглашения на чай! Может, того, другого, человека уже нет! Вы знаете, я с детства не видела, чтобы она плакала. Я помню, как она один раз расплакалась. Это одно из моих первых детских воспоминаний. Это случилось здесь, в этом доме. Я уверена в этом. Она стояла возле того окна и плакала. Я думала, что идет дождь. — Мисс Горди боялась что-нибудь сказать. — Так… была ли цена? Ей пришлось что-то еще забросить в старый сундук, когда она вышла за герцога? Не только дневники?

Пожилая леди в черном очень хорошо знала эту пятнадцатилетнюю девушку. Сердце Розетты было подобно расплавленной лаве. Она сильно любила мать, потому что Роза однажды пообещала, что всегда будет с ней, и никогда не нарушила свое слово. Но душа Розетты, как когда-то и Розы, была стальной.

— Да, Розетта, твоя мать заплатила цену.

— Ею был тот француз, месье Монтан? — Когда мисс Горди отвернулась, Розетта добавила: — Я видела их. Я видела, как они смотрели друг на друга. Никогда раньше мама ни на кого так не смотрела. Это было так… — Мисс Горди ожидала, что Розетта скажет «романтично», но она медленно закончила: — Ужасно.

Мисс Горди вздохнула.

— Ну хорошо. Но лучше бы тебе об этом поведала мать, поскольку я — всего лишь посторонний наблюдатель. Это было действительно ужасно. Думаю, они очень сильно любили друг друга.

Пока мисс Горди рассказывала, лицо Розетты становилось все более серьезным.

— Она плакала

в тот день, в день, когда приняла решение? Этот день я помню?

Мисс Горди глядела куда-то вдаль невидящим взглядом; она вспомнила несчастное лицо Розы, когда та ждала вестей из Франции, ее горькие, отчаянные рыдания после визита герцога Хоуксфилда.

— Да. Да, именно этот день ты помнишь.

— Месье Монтан больше не давал о себе знать?

— Я полагаю, что больше она о нем ничего не слышала.

— Она выбрала меня?

— Она выбрала тебя, да, моя дорогая, потому что очень любила тебя.

Пьер Монтан был крайне удивлен, когда во французском посольстве объявили о приезде леди Розетты Хоуксфилд. Отряхивая с плечей снег, она вошла в небольшую аккуратную комнату с желтыми сатиновыми занавесками на окнах, где за столом сидел Пьер. Образ девушки с повязкой на глазу и кожей оливкового цвета преследовал его ночью, когда он лежал без сна, вспоминая ее довольную, улыбчивую мать.

— Добрый день, мадемуазель Розетта, — поздоровался он, вставая, чтобы поцеловать ей руку.

— Добрый день, месье Монтан.

Он был таким высоким и смотрел на нее такими добрыми глазами. Она не стала терять времени зря. Розетта бросила на него пронзительный взгляд.

— Вы раньше знали меня, месье Монтан?

— Пожалуйста, мадемуазель, — начал он, слабо улыбаясь, — садитесь. — Он пододвинул один из темных изящных стульев к пылающему камину. Сам он встал по другую сторону камина. Когда она села, он ответил на ее вопрос: — Да, Розетта. Однажды ночью я видел тебя. Это было много лет назад. Я видел тебя, когда ты только приехала в Англию.

— Моя мать, я понимаю… я только сегодня узнала… выбрала меня… вместо вас.

Если его и шокировала подобная почти невежливая прямолинейность, то он не подал виду.

— Да, Розетта. Это так. — Внезапно что-то в ней напомнило ему пятнадцатилетнюю Долли. Как же давно это было! Это было не безрассудство Долли, но практически та же пылкость, словно бы на кону стояла чья-то жизнь. Пьер вспомнил — в случае с Долли так оно и было. Он внимательно посмотрел на сидящую перед ним девушку.

— Вы женаты, месье?

— Полагаю, вы видели мою жену и сыновей вчера вечером.

— Значит, теперь вы не сможете жениться на моей маме?

— К сожалению, нет. Теперь я не могу жениться на вашей матери.

У него был очень добрый голос. Розетта внезапно почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она отвернулась и принялась поправлять юбки.

Тогда он удивленно спросил:

— Ваша мать знает, что вы пришли ко мне?

— Мне почти шестнадцать лет! У меня своя карета, месье. Внизу меня ждут слуги. Конечно, она не знает. — Тут она тоже замолчала. Пьер понял, что она тщательно подбирает слова. — Могу я… могу я попросить вас об огромной услуге? Не могли бы вы поехать со мной? Это займет не больше часа.

Он очень спокойно ответил:

— Я не хочу снова встречаться с вашей матерью, Розетта.

— Почему?

— Потому что… потому что у каждого из нас теперь своя жизнь.

— Только час.

— Нет, дорогая. Это было… слишком давно. Все в прошлом, назад дороги нет. От этого пользы не будет, поскольку каждый из нас выбрал свой путь. Однажды вы поймете.

— Пожалуйста, я вас прошу. — Голубые глаза умоляюще смотрели на Пьера. — Она не знает. Она не будет подготовлена. Мне очень надо, чтобы вы согласились.