Чтение онлайн

Альберт ничего не понимал из его слов; он не мог догадаться, почему герцогиня фон-Люнебург была причиной постигшего его несчастья.

— Иди спать, — сказал ему рыцарь. — Генрих проведет тебя в твою комнату, и завтра рано утром вставай, и мы вместе пойдем искать Рилгильду.

Это вновь изумило мальчика, но он так устал, что покорно последовал за Генрихом, не проронив ни слова.

Когда в замке все стихло, dominus Эйлард долго ходил взад и вперед по комнате.

«Бедная Рингильда! — думал он в отчаянии. — Как я ее обидел! Простит ли она мне?»

Послав

своих людей в окрестные деревни узнать, нет ли в одной из них молодой девушки, по имени Рингильда, он не спал всю ночь, поминутно подходил к окну и смотрел, не едет ли кто-нибудь из посланных обратно.

В пять часов утра взмыленная лошадь въехала с посланным в замок. Dominus Эйлард увидел его и приказал сейчас позвать гонца к себе.

— Что, нашел? — спросил он его с замиранием сердца.

— Да, нашел, ваша светлость; какая-то незнакомая крестьянам девушка живет здесь в ближней деревне у одного старика крестьянина. Говорят, что она целый день ходит в лесу и только на ночлег является в избу.

— В каком лесу? — спросил его рыцарь dominus Эйлард.

— Вот в том, что тянется против окон замка вашей светлости.

— Спасибо, — сказал ему рыцарь. — Теперь можешь отдохнуть.

В шесть часов утра рыцарь стал одеваться и вскоре выехал с Альбертом из своего замка.

Его сердце сильно билось. Он не мог дождаться свидания с Рингильдой. Приехав к опушке леса, он привязал свою лошадь к дереву и, оставив с нею Альберта, пошел пешком, разыскивая молодую девушку.

Рингильда была в лесу; она сидела на камне близь ручья, в котором росли водяные белые цветы, и плела из них венок, приговаривая: «Мне наденут этот венок на голову, когда меня понесут хоронить; когда он это узнает, то, может быть, будет обо мне жалеть, но это будет слишком поздно».

Не успела она сказать этих слов, как почувствовала, что кто-то подошел к ней сзади и положил свои руки ей на плечи.

Она обернулась и, увидев того человека, который заставил ее страдать, испугалась и хотела бежать от него. Он остановил ее и взял за обе руки. Потом охватил ее крепко руками.

— Рингильда, — сказал он, — прости меня. Теперь все выяснилось; твой брат совсем не так виноват, как мне это казалось прежде. Я пришел к тебе, чтобы всегда жить с тобой. Хочешь быть моей женой? Все это горе причинила мне герцогиня фон Люнебург; теперь все стало мне понятно. Любишь ли ты меня, Рингильда? Веришь ли ты мне? — шептал он ей. — Какие холодные руки!

— В них кровь уже застывала, когда ты пришел, и я плела себе венок на гроб.

— Можешь ли ты еще меня любить, Рингильда?

При этих словах Рингильда оживилась, как будто жизнь опять хлынула ей в сердце.

— Пойдем в мой замок; я помещу тебя в отдельной башне, близь библиотеки, где живет наш капеллан. Через несколько дней, когда ты отдохнешь, мы уедем на остров Рюген, где будем венчаться. Я получил предписание короля Эриха немедленно ехать на остров Рюген, с званием герцога этого острова. Мятежное время междоусобной войны заставляет меня спешить отъездом. Здесь герцогиня фон Люнебург не даст нам покоя. пока не узнает, что

мы повенчаны. Да и клевета, которую она пустила про Альберта, наделала много шума.

Рингильда ничего ему не отвечала, а только горько плакала.

— Бедная Рингильда, как ты много страдала, и все это из за меня! Как тебе худо было, — шептал он ей. — Зачем ты не пошла к отцу Хрисанфу, когда я причинил тебе такое горе?

— Я не хотела, чтобы отец Хрисанф знал, что произошло между тобою и мною, потому и решилась умереть здесь.

— Хочешь ли жить в моем замке со мною?

— Я давно отдала тебе свое сердце. Жизнь моя тоже принадлежит одному тебе.

Он смотрел ей прямо в глаза.

Рингильда поднялась со своего камня, как человек воскресший к жизни после тяжкой болезни.

— Неужели жизнь опять меня манит к себе? Все чарует душу, как будто и солнце светит ярче и птицы опять запели. Боже мой, благодарю тебя! — сказала Рингильда, подняв глаза к небу, — Я воскресла и понимаю все, что он мне говорит, и все это правда.

Идя вместе с Рингильдой, рыцарь заметил, что она идет с трудом. Он взял ее на руки и понес в замок. Она этому не противилась, а обвила его шею обеими руками и крепко прижалась к его лицу. Он был счастлив, что принес ее к себе. Он приказал ей дать умыться. Ей принесли свежее белье и уложили в постель.

Он видел, что она очень ослабела от этих душевных потрясений. Все пережитое ею раньше и внезапный переход от отчаяния к радости надломили ее силы.

Она уже два месяца не спала на мягкой постели и очень мало ела, потому страшно исхудала.

Утомленная нравственно и физически, она скоро уснула крепким сном. Она так давно хорошо не ела, и нужно было ее кормить осторожно, чтобы не причинить ей вреда. Рыцарь сам ухаживал за ней, как она когда-то ходила за ним во время его болезни. Он приносил ей живых цветов, ставил их на столик близь кровати и с удовольствием видел, что краска появилась опять на ее лице.

На другой день Рингильда просила рыцаря послать в деревню Борнговед за отцом Хрисанфом.

— Напиши ему, — сказала она, — чтобы он привез знамя, которое я для тебя вышивала.

Он сейчас же исполнил ее просьбу.

Альберт также навещал сестру и был несказанно счастлив в кругу друзей своих. Он с ужасом вспоминал время, которое он проводил в лагере герцога Абеля. Теперь он был опять в теплом гнездышке своего дорогого господина.

Через несколько дней приехал и отец Хрисанф.

— Как вы оба изменились, — сказал он своим воспитанникам. — Что с вами случилось?

Альберт рассказал ему о своих приключениях, Рингильда в первый раз скрыла от него, что была так несчастлива. Это знала только она и тот, который стал ей ближе всех на свете. Она просто сказала монаху, что заблудилась и долго находилась в лесу, не зная, где находится замок рыцаря.

— Никогда путешествие так не утомляло тебя.

Знамя, изготовленное Рингильдой, стояло в ее комнате; оно было вышито серебром, золотом, шелком и ее волосами. Когда dominus Эйлард вошел в ее комнату, она передала ему знамя и сказала: