Чтение онлайн

И началось целое сражение на дворе перед замком.

Рингильда видела все это смятение из окон часовни. Она спустилась тихонько по ступеням лестницы и, сопровождаемая своим братом, подошла к сражавшимися воинам и сказала: «Я знаю, что меня ищут, предсказание должно сбыться. Мой час пришел». С этими словами она подошла к одному из монахов и просила его показать ей ее приговор. Прочитав его, она обратилась к своему жениху и сказала ему:

— Напрасно вы проливаете здесь кровь. Я не боюсь пробы огня и выдержу

ее, если ты, Хрисанф и Альберт будете со мною. Куда я должна ехать? — обратилась она к воинам.

— В деревню Борнговед.

— Я готова за вами следовать.

— Умоляю тебя, Рингильда, — сказал Эйлард, — не уходи отсюда!

— Предание гласит, что я должна тебя спасти. Я не дозволяю кровопролития, — и, обратясь к воинам, она сказала:- Я добровольно за вами последую.

— Я, Альберт и вся моя рать будут сопровождать тебя. Господи спаси нас! Святой Олаф, молись за нас!

— Ты также молись за нас, Эйлард. Победа или поражение. Не бойся за меня, предо мною сияет свет и в душе моей воцарится мир.

— Боже мой, что за ужас! — сказал рыцарь. — Теперь я немощнее малого ребенка! Если ты погибнешь, то и мне не для чего жить! — добавил Эйлард и опустился перед Рингильдой на колени.

— Не бойся, друг мой, для тебя я готова умереть.

— Я ничего не боюсь, потому что ты со мною!

Через час Рингильда со свитой выезжала из замка рыцаря по дороге на свою родину.

Ее короткая жизнь казалась ей сном. Она теперь сама была уверена, что едет на смерть, и что если она не умрет, то герцогиня убьет рыцаря Эйларда. Предание гласило, что она должна его спасти. Рингильда таила это убеждение в своем сердце, и старалась быть веселой перед глазами рыцаря: зачем тревожить его покой; им обоим осталось только два или три счастливых дня жизни!

Через два дня после отъезда Рингильды Борнговед залился солнцем. Стоял теплый день в первых числах сентября, напоминающий летний день. На площади перед церковью Св. Висцелина стояла сплошная толпа народа, голова к голове, так что нельзя бы было еще одному человеку в нее пройти. Рыцарь Эйлард стоял у самой церкви. Издали слышен был похоронный марш. Все завидели процессию, духовенство с архиепископом Андреасом во главе, герцогиню в монашеском одеянии, брата ее герцога фон Люнебург. Рингильду вели монахини. Она была вся в белом, на голове у нее было надето покрывало, в руках свеча из раскаленного железа. Отец Хрисанф шел рядом с ней, у него был крест в руке. Рингильда была бледна, как смерть, но, увидав Эйларда, улыбнулась ему.

Процессия взошла в церковь. Эйлард, измученный страданиями, бросился ей на встречу; но монахи заперли перед ним дверь, и он почти без чувств опустился на землю у портала. Герцогиня смотрела на него с ненавистью.

Вдали все время слышно было пение монахинь.

В церкви Рингильда бестрепетной рукой держала раскаленное железо; но свеча вдруг сломалась и обожгла ей грудь.

Она закричала. Это был предсмертный крик.

— Пустите

меня в церковь, — молил монахов Эйлард. — Я слышу крик, Рингильда умирает!

Но вдруг дверь в церковь отворилась, Рингильда выбежала оттуда и бездыханная упала в объятия Эйларда.

Народ толпою подошел к ним и окружил их.

— Уснула на веки, дитя мое! Мертва, безжизненна, безгласна! — стонал Эйлард. — Рингильды больше нет, Рингильда умерла!

Он подошел к архиепископу и сказал ему:

— Прошу оставить меня здесь наедине с телом моей невесты. Зрелище кончилось, прикажите толпе разойтись. Им больше нечего здесь делать!

Герцогиня с улыбкой на устах гордо прошла мимо Эйларда, не глядя на безжизненное тело своей жертвы.

Музыка органа еще слышалась в отдалении, и народ мало-помалу стал покидать площадь.

Dominus Эйлард не проронил ни одной слезы. Видно было, что он решил вскоре последовать за Рингильдой, так или иначе. Он простер руку к небу и сказал:

— Прощай, дорогое солнце, звезды небесные. Прощайте, леса, поля и нивы. Прощайте, все Божия создания, я сердцем уже покинул ваш мир и стремлюсь туда, где живет теперь моя Рингильда.

Dominus Эйлард отошел от трупа своей невесты и позвонил в монастырский колокол.

Несколько монахов вышли из келии.

— Где же Хрисанф?

— Разве ты не видишь, что он плачет над мертвой?

— Хрисанф, снесем ее в твой сад, храни, ходи ее могилу! Пусть из тела ее вырастут чудные душистые фиалки, которых она так любила.

Монахи и Хрисанф принесли носилки и положили на них тело Рингильды. Рыцарь поцеловал Хрисанфа и сказал ему: «Не забывай Альберта и моего сына».

Герцог Оттон фон Люнебург давно наблюдал, не замеченный, за группою людей, стоявших близь тела Рингильды.

Видя, что Эйлард собирается уходить, он тихонько приблизился к нему и положил ему руку на плечо, молча и с грустью глядя ему в глаза.

— Ах! Оттон это ты! Я хотел послать за тобой. Окажи мне последнюю услугу! Нам нужно драться! За твою сестру я должен вызвать тебя на поединок!

— Я сознаю, что это для тебя необходимо. Я к твоим услугам.

Оба встали в позицию и сразились на шпагах.

Видно было, что герцог фон Люнебург щадил своего друга; Эйлард хотел сам расстаться с жизнью, потому не парировал ударов своего друга; а ожидал с нетерпением, когда герцог вонзит ему шпагу в грудь.

Поединок продолжался долго.

— Однако ты не особенно ловок, — сказал Эйлард. — Я это узнаю только теперь. Смелее, друг Оттон, я устал.

И наскочив на шпагу своего противника, сказал:

— Последним твоим ударом я доволен! Прощай, благодарю тебя за дружбу, милый неизменный товарищ. Скажи Хрисанфу, чтобы похоронил меня в монастыре св. Вицелина. Как хорошо, что сердце не будет больше страдать! Так хорошо на душе и мирно. Моя невеста ушла отсюда, и жених должен за ней следовать! Скажи твоей сестре, что я простил ей смерть моей невесты!