Чтение онлайн

— Ваше величество, моя жизнь принадлежит вам, но честь будет жить и после моей жизни. Это оскорбление должно быть смыто кровью.

— Пусть будет так! — сказал король. — Если вы желаете Божьего суда, то мы дозволяем вам иметь турнир на наших глазах, во дворе чести, а поединок после моего окончательного выздоровления. Мы хотим на нем присутствовать и видеть, кого покарает Божий Суд.

— Подчиняюсь воле вашего величества, — сказал dominus Эйлард.

— Извольте, — ответил королю граф Галланд. — Я сказал правду, не чувствую себя виноватым и готов с оружием

в руках подтвердить, как умею выразительнее, истину своих слов.

Король приказал оседлать двух коней и принести пики, латы, перчатки и шлемы. Оба противника спустились по лестнице на двор чести. Король с сыновьями и гостями вышел на балкон. Герцогиня фон Люнебург с интересом следила за каждым движением сражавшийся.

Dominus Эйлард сломал несколько пик своего противника; тогда граф Галланд в бешенстве налетел на своего врага. Рыцарь dominus Эйлард бросился на него и одним взмахом своей пики в середину щита бросил графа Галланда на землю.

Крики одобрения послышались отовсюду. Король, забыв свое нездоровье, громко приветствовал рыцаря-победителя, а граф Галланд стоял уничтоженный и покрытый пылью. Вскоре на дворе он скрылся из глаз королевского семейства, велел оседлать свою лошадь и поспешно уехал из Вордингборга, шипя со злости и приговаривая: «Ты от меня не уйдешь! Не всегда тебе быть победителем! Я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя».

Когда dominus Эйлард вошел опять в зал королевского замка, герцогиня фон Люнебург поздравила его с победой и шепнула ему: «А жаль, что золотошвейка деревни Борнговед не могла присутствовать здесь при вашем турнире с графом. Зачем вы не привезли ее сюда и не представили ко двору?» Она при этом улыбнулась.

Рыцарь dominus Эйлард, отвечая на насмешку, сказал:

— Тут сегодня нет ни одной девицы высшего общества, потому и Рингильда не может быть сегодня во дворце. Вы составляете исключение в качестве игуменьи монастыря, с которым Рингильда давно уже покончила свои счеты. Вот почему я и не привез ее сюда сегодня.

Герцогиня злобно прикусила губы и промолвила:

— Да ей здесь и не место.

Отойдя от рыцаря, она подошла к амбразуре окна, села близь монаха Эльгера Гонштейна и вступила с ним в разговор о первосвященнике, о Риме и незаметно шепнула ему на ухо, чтобы он вышел из залы в сад, потому что она должна ему сообщить нечто весьма интересное и не желает, чтобы кто-либо их услышал.

— Что же вы так безучастно отнеслись к герою дня и не поздравили его с герцогством? — спросила герцогиня фон Люнебург.

— Это было бы преждевременным, — ответил ей Эльгер. — Он никогда не будет герцогом Рюгена.

— Почему же? Король этого желает.

— Да, это верно, но король так слаб, что я ему не даю и года жизни.

— Но, ведь герцог Эрих, наследник престола, исполнит волю своего отца.

— Меня удивляет, что вы это говорите, герцогиня! Разве вам неизвестна слабохарактерность этого герцога. Герцог Абель будет наследником престола! Помните слова Эльгера Гонштейна.

— Куда же мы денем герцога Эриха?

— Об этом звезды еще ничего не повествуют, —

ответил ей монах.

— А граф Генрих Шверинский?

— Он был болен, но теперь выздоравливает.

— Мой брат томится у него в плену. Что желаешь за его выкуп, Эльгер? Придумай что-нибудь, чтобы освободить его из плена.

— Я желаю денег, — ответил ей монах.

— Зачем же не земель, которые дадут тебе иное положение при дворе Фридриха II?

Эльгер покачал головой и сказал:

— Не нужно мне земель. Все поколение, как здесь, так и в Германии, должно скоро погибнуть. Там теперь так же, как и здесь, один владеет землей, а другой ее у него отнимает. От земли никуда не уйдешь, а деньги легки, их можно снести всюду.

— Сколько же ты с меня требуешь за его освобождение?

— Двадцать тысяч золотом.

— Завтра же я пошлю тебе половину, а по возвращении герцога на родину ты получишь и другую половину суммы.

— Теперь я требую от тебя еще другой услуги, продолжала герцогиня. — Заметил ли ты двух красивых мальчиков, которые прислуживали сегодня у королевского стола? Один из них блондин Альберт фон Штаде, другой Генрих фон Боденштедт. В первом сражении при жизни короля Вольдемара II-го или после его смерти, в правление королевством одного из его сыновей, нужно, чтобы эти два мальчика перешли бы волей или неволей к неприятелю и чтобы их обвинили в измене королю и отечеству.

— А это для чего вам нужно? — спросил ее монах.

— Нужно, Эльгер; от этого зависит моя жизнь, мое счастие.

— Боже меня упаси посягать на жизнь самой красивой герцогини всей Европы! — воскликнул Эльгер.

— Что же вы от меня требуете?

— Эти мальчики должны пропасть во время сражения из рядов войска; ты их куда-нибудь запрячь и распространи слух, что они бежали к неприятелю.

— Зачем это вам нужно, герцогиня? В первый раз не могу постичь, какая у вас тут цель, кого вы хотите покарать этим поступком?

— Не спрашивай меня об этом, Элагер, а обещай мне это исполнить. Вот тебе моя рука в знак дружбы. Может быть, и я могу быть тебе полезной.

Монах нагнулся и поцеловал руку герцогини.

— Слушаю! Постараюсь исполнить вашу волю; эта новая с вами дружба, герцогиня, даст мне возможность вас видеть чаще. Мое слово верно; вы можете на него надеяться. Прощайте; я пойду теперь в зал замка, вы же оставайтесь здесь, чтобы никто не мог знать, что мы так долго здесь с вами беседовали.

— Освободите брата как можно скорее из плена, Эльгер. Я никогда вам этого не забуду.

Герцогиня удалилась от него, подошла к замку и начала подыматься по ступенькам лестницы в зал.

Король удалился во внутренние свои покои, рыцарь dominus Эйлард также за ним последовал; архиепископ Андреас уехать. В зале сидели только Альберт и Генрих; оба мальчика играли в шахматы.

Герцогиня фон Люнебург подошла к столу и попросила Генриха принести ей кубов вина пополам с водой. Она пристально смотрела в лицо Альберта. «Те же самые черты лица, что его сестры; только крупнее», — думала герцогиня.