Резонанс душ
Шрифт:
– Зачем вы это делали?
– раздался голос генерала Конрода из темноты.
– Чтобы создать су..
– Я знаю, что вы сделали!?
– Прокричал он, но затем спокойно продолжил, - и лишь спросил, - Зачем?
– Нам нужно было сильное оружие, мощное. Более эффективное, чтобы выиграть и закончить уже эту войну. Я решил рискнуть и пойти на многое ради этого. И получилось.
– Цель мне ясна, но результат далек от ваших ожиданий. Они подконтрольны?
– Не все, но возможно, что некоторые из них могли бы... Нет.
– Горько ответил и замолчал.
– Молитесь, чтобы ваше правительство понимало это и не выпустило их и убило.
– Настала давящая тишина, прерываемая лишь звуком удаляющихся шагов. От действительного осознания произошедшего Деррек Маккуин разрыдался.
***
–
– Спросил на следующий день после заседания Эдриен своего брата. Они стояли в парке, возле фонтана и наблюдали за мирными жителями. Инструктор переводил свой взгляд с одного человека на другого, пока не наткнулся на ребенка, который стоял неподалеку и смотрел на них. Мужчина ему подмигнул, и мальчик быстро убежал в противоположную сторону к своим родителям, показывая пальцем на него. Инструктор сразу же отвернулся, не желая привлекать лишнего внимания.
– Пока ничего. Я же сказал, что останусь на время до тех пор, пока Кира не очнется. Да и ты еще не пришел в форму.
– Да ты посмотри на меня - я весь сверкаю! И готов к новым боевым действиям.
– Начал "хохлиться" его брат.
– А ничего, что я смогу уложить тебя на землю с одного удара, даже не стараясь?
– Попробуй.
– С вызовом произнес Эдриен и встал в позу. Инструктор натянуто улыбнулся и сказал:
– Не здесь и не сейчас. Лучше скажи мне, как твоя рука и грудь, но только серьезно.
– Три ребра еще сломаны, а рука уже нормально. Я за Киру больше переживаю.
– Почему?
– В смысле "почему"?
– Удивленно спросил Эдриен.
– Ее физическое состояние полностью стабилизировалось. Не вижу никаких проблем для беспокойства, кроме как...
– Но она же в коме. И вряд ли в ближайшее время придет в себя.
– Как будто не слыша старшего брата, начал возмущаться парень.
– И я этому очень рад, потому что не представляю, кем она очнется, точнее в каком состоянии она будет. По-моему, я уже тебе все объяснил про ее эмоции, и что ты с ней сделал. Я опасаюсь, что, очнувшись, она сделает не тот выбор, не в нашу пользу. И мне придется ее останавливать любыми способами.
– Ответил мужчина, а сам задумался: разговаривал ли с Кирой тот голос или нет? Если она очнется с намерением забрать его душу, придется драться, если нет, то он не будет торопиться забирать ее. Ведь, если их силы объединятся, от них самих ничего не останется, а Роман хотел жить. И надеялся найти другой способ закончить войну и вернуться к брату.
– Но ведь с ней все равно нужно будет поговорить ведь так, да? Если она начнет всех убивать.
– Возможно, она вообще никого не тронет, я не знаю. Все зависит лишь от нее. Нам остается только ждать и готовиться.
– Она не сможет убить тебя. Ты - ее учитель, тренер. Вы пробыли вместе много времени.
– Да..Но, если она сделает не тот выбор, мне придется ее убить. Как бы ты ни был против, я должен это сделать - это мой долг.
Эдриен совсем сник и, опустив голову, без всяких слов отправился в лабораторию. А Инструктор смотрел ему вслед, думая, что все-таки - это не любовь, а простая привязанность и преданность.
***
Боль. Такая жгучая боль пронизывала все тело, как будто в каждую его частичку вставляют иголки и засаживают все глубже и глубже. Никто не говорил, никто не предупреждал, что будет так больно. От этого внутри возрастало чувство ненависти и обиды к тем, кто лгал, особенно к тем, которых считала близкими. Они меня использовали. Все. Каждый в своих целях. Из-за них меня убили, убили жестоко, не дав шанса, возможности на будущее.
Хотя, если я чувствую боль, значит, я жива. Как же это возможно? Кто вернул меня с того света? Доктор Брэннон? Как вариант. Да, скорее всего, это он больше некому. Но как мы выбрались из того логова? Я отчетливо помнила боль, которая врезалась в каждую клеточку моего мозга. Затем была темнота. Но перед этим было что-то светлое, кто-то очень знакомый улыбался такой непринужденной улыбкой, будто все будет в порядке. Эдриен. Тот, с кем я познала плотскую любовь и была счастлива. Но он был не один. Тогда, там, рядом с ним стоял кто-то темный, но я его знаю, причем очень давно. Тот, кого я так долго ждала
– Забери его душу!
– Услышала я отчетливо чей-то голос. Но он быстро исчез и следом раздался очень знакомый, приятный и бархатный:
– Привет, солнце.
– Сказал Эдриен, проходя в лабораторию и садясь рядом с капсулой, где находилась девушка. Она была присоединена к той самой батарее, находящейся на ее позвоночнике, на лице ее была маска для дыхания и несколько датчиков. Ее шея была черная, а на спине и на груди были два белых, параллельных друг другу вертикальных шрама.
– Ты, наверное, не слышишь меня, но я все равно пришел сказать, что скучаю. Я скажу это уже в сотый раз, но ты выглядишь безумно сексуально. Да, да, ты голая висишь на этой штуковине в своей капсуле. К тебе приходит доктор, но ты его пациент, и он относится к тебе, как к дочери, и Сара, но к ней я не ревную. Ну, а я, как здоровый гетеросексуальный мужчина, видя перед собой такое, иногда закусываю губу до крови и ухожу чуть ли не в слезах. Ты представляешь, я и в слезах, вот, до чего ты меня довела. Я не знаю, заходил ли к тебе Инструктор, но думаю, что да. Он мне сказал, что, как твой наставник, будет справляться о твоем здоровье. Вот к нему-то я и ревную, хотя он тебя и не рассматривает, как девушку, лишь как свою ученицу. Да, немного эгоистично, но по-другому он не может, это - его работа. Представляешь, мы с ним разговаривали насчет нас с тобой, и он рассказал мне преинтереснейшую вещь, что я виноват в том, что ты начала испытывать эмоции, и он говорит, что ты испытываешь огромные чувства ко мне. Когда он это сказал, я испугался...ответственности, ведь я еще тот раздолбай. Но я постараюсь и не предам твоих чувств. Я хочу, чтобы ты была во мне уверена. И тогда у нас все с тобой получится. Ты сделаешь правильный выбор, тот самый, который необходим, который теперь уже ты будешь чувствовать сердцем. Только не торопись.
Парень встал, приложил свою ладонь к стеклу резервуара там, где находилось лицо девушки, наблюдал некоторое время, а затем развернулся и вышел из лаборатории.
Но он не знал, что хоть девушка и была в коме, но могла слышать все. И она не упустила ни одно слово. Значит, Инструктор скинул всю вину на своего брата. А зря. Эдриен был виноват лишь в том, что она стала испытывать сильнее эмоции. Разбудил же все чувства в ней еще давно другой брат, Роман.
19.
Три месяца спустя.
На город опустилась ночь, но на границах его горели яркие прожектора, отпугивающие хоррендов. А здесь, в центре города было темно и ему казалось, что, наконец, он обрел свободу. Тишина, темнота, безмятежность... Вдруг его спокойствие прервал еле уловимый уху звук, как будто маленький камень случайно упал с крыши. А может и его столкнули, непроизвольно зацепив ногой, следя за ним. Мужчина быстро встал с лавочки и направился в подворотню, где мог застать своего преследователя врасплох. Он шел специально громко, чтобы тот мог слышать и уж тем более видеть его. До одного известного ему поворота он так и поступал, пока резко не скрылся за ним и затих. Сначала не слышалось ничего, затем, будто в панике его преследователь потерял бдительность и выдал себя: начал шуметь и громко топать, иногда вступая в лежащий под ногами мусор, до тех пор, пока не дошел до того места, где скрывался Инструктор. Он внезапно вышел из своего укрытия и схватил преследователя сзади за шею, ударил лицом о кирпичную стену пару раз и только тогда сказал:
– Говори, что нужно, пока я не продолжил.
Мужчина, сплюнув в сторону, вытер оставшуюся кровь из носа и повернулся с полным от удивления взглядом:
– Я, конечно, слышал, что ты ненормальный мужик, но чтобы настолько. Я ведь не драться пришел, просто поговорить! Ты что творишь, мать твою?
– Ты за мной следил.
– Да подходил я к тебе! Шизофреник ты долбанный! Совсем уже помешался? Блин, четвертый раз! Четвертый раз мне уже ломают нос.
– С горестью произнес Глен Саммерс и быстро без посторонней помощи вправил его на место. Инструктор, изогнув правую бровь, с усмешкой наблюдал за ним.