Рэвин
Шрифт:
– Держи оборону, приятель. Я пойду поем где-нибудь.
Спускаюсь по крутому склону объездной дороги, вдоль которой располагается мой дом, к главной дороге, тянущейся вдоль озера. Свежий воздух и физическая нагрузка ощущаются приятно после долгого вчерашнего переезда. Здесь все кажется таким знакомым, словно я ходила по этим улицам всю свою жизнь. Каждый поворот, каждый перекресток вырезан в моей голове острием острого ножа, подобно диковинной ментальной резьбе. Я дома. Мое сердце бьется в груди медленно и ровно.
Мягкие белые облака
Впереди я вижу обветренную, красную с золотистыми буквами вывеску «Паб "Пожарная часть"». Старое здание выглядит так, словно здесь и правда когда-то располагалась пожарная часть. Оно выстроено из толстого кирпича и в нем огромные окна, которые, вероятно, когда-то были гаражными воротами, позволявшими пожарным машинам въезжать и выезжать.
Внутри располагается большая барная стойка в виде деревянной подковы с латунным поручнем для ног. Выдвигаю табурет и сажусь на него. Карта вин бесподобна. Заказываю бургер с беконом и голубым сыром, чтобы закусить бутылку вина, которую я осушила еще до полудня. Я умираю от голода, а бургер настолько хорош на вкус, что мне даже не важно, что сок стекает с подбородка и капает обратно на тарелку.
Бармен смотрит в мою сторону и улыбается. К щекам приливает кровь. Я улыбаюсь в ответ и быстро вытираю подбородок салфеткой. Он усмехается и отворачивается, чтобы вытереть участок бара напротив меня.
Он кажется мне дружелюбным. В заведении тихо, поэтому он придвигает табурет по другую сторону бара от меня и заводит разговор.
– Я вас раньше не видел. Вы недавно в городе или просто проездом здесь?
На моих губах играет робкая улыбка.
– Вообще-то, я решила остаться тут. Я живу на Синик-Хилл-Роуд.
– О, - его глаза загораются интересом, - что привело вас в Ниццу?
Он опускает взгляд на мой безымянный палец.
– Если честно, не знаю. Думаю, что радуга, которую я увидела прошлым вечером над озером, осветившая его для меня.
– Хвала Господу за радугу, - говорит он, вставая со своего места, чтобы налить пива для сидящего напротив меня посетителя.
Я разглядываю его. Поцелованные солнцем каштановые волосы ниспадают на воротник клетчатой фланелевой рубашки. Джинсы «Левис» обтягивают упругие ягодицы. Прилив жара с новой силой охватывает мои щеки.
«Перестань, Рэвин. Тебе нужно затаиться, что означает воздерживаться от втягивания невинных людей в свою сложную жизненную ситуацию».
Он возвращается на свой табурет, перегибается через стойку ко мне и протягивает руку.
– Энди. А как зовут тебя, красотка?
– Рэвин.
Он
– Рэвин. Мило. Так чем ты занимаешься, Рэвин?
– Я художница.
– Так ты собираешься открыть галерею в нашем районе?
– Нет, мои картины продаются исключительно в галерее в Лас-Вегасе.
– Впечатляет. Я немного разбираюсь в искусстве, и мне бы хотелось как-нибудь взглянуть на твои работы.
Опускаю взгляд на свой бокал с вином.
– Боюсь, если ты увидишь мои работы, то захочешь убежать и спрятаться.
Украдкой наблюдаю за его реакцией.
– Мое искусство не для всех.
– Теперь я еще больше заинтригован. У тебя нет другого выбора, кроме как показать их мне.
– Для этого сначала нужно что-то нарисовать. Я оставила все свои готовые работы в Вегасе.
– Учти, это свидание, - говорит он, снова отходя в сторону, чтобы дождаться пожилую пару, которая только что подъехала к бару.
«Какое свидание? Я не назначала никакого свидания».
Краснею.
Слушаю разговор Энди с пожилой парой. Мужчина напротив тоже присоединяется к их беседе. Похоже, они планируют какой-то сбор средств. Энди возвращается на свой табурет.
– Что за мероприятие, о котором вы все говорите?
– спрашиваю я его.
– Жители нашей общины хотят собрать деньги для семьи Кларк. Две недели назад они попали в автокатастрофу. Вся семья получила серьезные травмы и осталась с кучей больничных счетов. Ни один из родителей еще не смог вернуться на работу и, вероятно, они не смогут сделать это еще на протяжении несколько недель. Их маленький сын все еще находится в больнице. Это трагедия. У нас очень сплоченная община. Здесь никто не борется в одиночку. Если кто-то в беде, мы собираемся вместе и помогаем ему. Это то, что мы всегда делаем.
– Могу я чем-нибудь помочь? Есть что-то, что я могу сделать?
– Конечно. Всегда нужны добровольцы. Наша следующая встреча для обсуждения планов состоится здесь завтра в десять утра. Приходи, нам не помешает дополнительная помощь. Возможно, ты могла бы пожертвовать картину или две для аукциона.
– С удовольствием. Не думаю, что мое творчество «Рэвин Арт» будет уместно, но я также являюсь художником-пейзажистом. Что-нибудь придумаю. Когда состоится мероприятие?
– Через две недели, если считать с завтрашнего дня. Этого времени тебе хватит?
– Прошу тебя, - насмешливо говорю я.
– Я профи, к этому времени у меня будет уже дюжина картин.
– Круто. Тебе подлить вина?
– Да, пожалуйста.
Энди снова наполняет мой бокал домашним каберне (прим.: красное вино с насыщенными фруктовыми и пряными нотками).
– Итак, Энди, ты не знаешь, проводятся ли здесь какие-нибудь местные занятия йогой?
Он прикусывает губу, размышляя.
– Не уверен на счет йоги. Наверняка есть занятия в Напе.