Ретроспектива
Шрифт:
– Я знаю, – снова ответил он, и Мира с облегчением поняла, что он действительно знает.
***
Есть что-то особенное в метро. В его шуме. В его сквозняках. В царствующем здесь запахе машинного масла и металла.
В волосах Миры гуляло дыхание Теодора, его руки лежали на её талии. Ближе стоять было уже невозможно, но Мире казалось, они всё равно недостаточно близко. Внутри остановившегося вагона она выловила взглядом надпись: «Не прислоняться». Ирония случая.
Здесь, в месте, где расставаться – обычный ход вещей, рождалось что-то новое. Оно просачивалось в каждый уголок души струйками. Или сбивало с ног, точно поезд. Мира не была уверена, как именно
В какой момент понимаешь, что человек тебе дорог? Когда это происходит? Если бы Мире пришлось выбирать, она бы сделала ставку на этот самый момент в метро.
Мимо спешили люди, но Мире казалось, они с Теодором – двое в огромном мире. Два сердца посреди перрона. В замершем мгновении. Здесь и сейчас плёнка киноленты остановилась. И это прощание – не обкрадывающая бессмысленность.
– Уже мой третий поезд ушёл, – слова Миры потонули в стуке колёс вагона.
Теодор не ответил. Только поводил носом по её виску и снова застыл. Мира тоже больше не заговорила. Её заполняло трепетом. Так много, что казалось, там, внутри неё, нет столько места. Несмотря на все передряги, сегодняшний день останется в памяти любимым воспоминанием. И Мира больше никогда не сумеет воспринимать подземку как прежде. Она крепче прислонилось к фигуре Теодора. Тело хотело запомнить этого человека здесь и сейчас. Оно желало выточиться под него, научиться идеально соприкасаться с ним всеми точками. Чтобы быть повсюду. Чтобы сплетаться с ним в танце единения.
Свет окон разгоняющегося вагона снова замелькал, от движения образовался ветер. Но образ мира вокруг слился для Миры в ненужный фон.
Кажется, я что-то чувствую к тебе. Настоящее.
Мира уехала только спустя десяток пропущенных поездов.
Глава 21
На улице царствовала мерзость: снег вперемешку с дождём и порывами ветра обрушились на город ещё прошлой ночью. Но в салоне автомобиля было тепло и сухо. Покидать уютное место Мире не хотелось не только из-за непогоды за окном. Теодор массировал её руки. Каждый сустав он растирал своими чуткими немного прохладными подушечками пальцев. Мягко, плавно, без лишних усилий. Обычно Мира не жаловала массаж из-за ощущения жирного масла на коже. Но «сухой» массаж пришёлся ей по вкусу. Вдобавок, тот, кто исполнял его, посылал в каждую клетку её тела импульсы. Конечно, лишь игра воображения, и всему виной – личность Теодора. Всё ещё будоражащая, заставляющая вспыхивать и ёрзать.
– А действительно помогает, ты не преувеличивал.
Улыбка дёрнула уголки губ Теодора.
– Экспресс-способ снять тревогу. Пальчики – основной инструмент познания окружающего мира. Они непрерывно находятся в движении. Поэтому тоже устают и заслуживают отдыха.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Мой учитель китайского однажды поделился секретом, как быстро снять стресс.
– Ты изучал китайский язык?
– Да. Какое-то время.
– Ого, – Мира без преувеличения удивилась. – Это… восхищает. Круто! Сложно, наверное?
– Не самое сложное, что мне доводилось осваивать, – заметил Теодор, а затем произнёс настоящую абракадабру.
– И что это значит? Переведи.
– Просто сделал тебе комплимент.
Мира озадаченно заморгала и улыбнулась.
– Хм-м. Ну ладно.
Однажды он заявит, что открыл химический элемент или
Закончив с массажем, Теодор оставил руки Миры между своими ладонями.
– Понравилось?
– Очень. Спасибо. Я и правда меньше нервничаю теперь.
– Рад стараться.
Мира заворочалась в пассажирском кресле, устраиваясь на боку. Перед её взглядом Теодор выстоял недолго.
– Что значит ваша лукавая улыбка, мисс Эллиот?
– Не могу дождаться, когда ты уже попросишь остаться у тебя.
– А мои уговоры сегодня возымеют успех?
– Этот этап всё равно неизбежен. Время идёт. Давай уже поспорим, и я пойду.
– То есть, ты вообразила, что я и на этот раз сдамся?
– Конечно. Я выиграю.
– Ты намеренно науськиваешь меня начать умолять, хотя уже давно всё решила?
– Вроде того.
– И тебе просто нравится надо мной издеваться, не правда ли?
– Возможно, – Мира прикусила губу. – И ещё дело в том, что я обещаний на ветер не бросаю. Я однажды сказала, что не стану за тобой бегать никогда больше. Вот, держу слово.
Теодор возвёл лицо к потолку.
– Боже, дай мне сил, – проворчал он, однако, без раздражения.
– Иногда я намерена тебя поощрять за то, что ты прилежно несёшь этот нелёгкий крест. Вот, например, завтра. Сдам последний в этом году экзамен и сразу к тебе.
– А послезавтра ты улетаешь в Португалию.
– Увы, вот тут незадача, – Мира хихикнула. – Ну прости. Я не смогу готовиться к экзамену, если буду с тобой.
– Почему?
– Потому что ты будешь меня отвлекать.
– Не буду я тебя отвлекать.
– Хм. Тогда зачем мне оставаться?
Теодор красиво ухмыльнулся.
– Хочешь, выделю тебе комнату. Даже заходить туда не стану. Ты сможешь готовиться, сколько потребуется.
– Я уже съехала из общаги в отдельное жильё, чтобы сосредоточиться на учебе. Последний год, как-никак. Мне надо стараться. Сто двадцать кредитов для диплома сами себя не получат. А если я хочу в магистратуру, мне необходим высокий средний балл. К тому же кроме аттестата и табеля оценок потребуются рекомендации от профессоров или преподавателей. Значит, мне следует зарекомендовать себя. А ещё впереди госэкзамен…
Теодор не сводил с Миры испытывающий взгляд. Но Мира держала марку, продолжая перечислять очевидные вещи.
– И, конечно же, дипломный проект, который мне предстоит защитить в течение семестра. А залог успеха для каждого важного дела – иметь силы. Так что придётся не только готовиться усерднее, но и высыпаться.
Выражение лица Теодора было бесподобным. Он догадывался, над ним нещадно потешались, но стойко дослушал парирования Миры. И только затем сказал:
– Останься.
– Я выдала целый список увесистых «но», а ты просто говоришь: «Останься»? Где контраргументы? Сдаёшь позиции, Вермеер…
Теодор склонился над Мирой. Кончик его носа обвёл раковину её уха, спровоцировав мурашки.
– Останься, – прошептал он снова. – Если хочешь, ничего не будет.
– То есть, ты думаешь, я ухожу из-за этого, а не из-за горы дел на моей шее?
– Причины, почему ты от меня постоянно убегаешь, могут иметь под собой разную почву. Возможно, я тебя…
– Ну скажи это вслух… – Мира растянулась в широкой улыбке. – Может ты меня что?
– Утомил, – подобрал слово Теодор.
Мира заливисто расхохоталась. Надо же, какое речевое па! Мира выразилась бы конкретнее. И стала бы свидетелем, как чёрные глаза напротив распахнутся.