Чтение онлайн

Он вздохнул.

– Нет. Не всё.

Она не просто так настаивала на пояснениях. Сегодня Теодор превзошёл себя. Он буквально был вокруг, вбирал глазами. Как если бы помешался, «Девушка, у меня в доме девушка. Настоящая. Тёплая».

– Я просто хочу. И могу. Мне нравится это делать.

Миру ответ не совсем устроил, и Теодор это почувствовал.

– Знаю, как воздействовать на людей, и пользуюсь этим, – добавил он.

– Зачем?

– Например, чтобы заполучить желаемое.

– И что тебе нужно от меня?

–

Чтобы ты попала под мои чары и больше никогда от них не избавилась.

– И как? Получается? – усмехнувшись, Мира глотнула вина.

– Уже. Даже если ты этого пока не поняла. Но таков план. Инструкция о том, как понравиться женщине, очень похожа на инструкцию, как успешно вести страницу соцсети. Главное в обоих случаях – регулярность. Так однажды сказал мой редактор. Внимание. Изысканность не обязательна. Достаточно и постоянства, размеренности. Это уже вполне глубоко. Оно же и поведёт нас ещё глубже.

Мира сделала вид, что поперхнулась от шока.

– То есть, ты возомнил, будто приручил меня?

Теодор выглядел как распоследний засранец.

– Нет, мистер Вермеер. Это я тебя сняла. Я тебя первая выбрала.

– Вдруг это тоже часть моего коварного плана? Чтобы ты думала, будто привязала меня. А на самом деле всё наоборот.

– Нет, не наоборот, – Мира откинулась в кресле, демонстрируя, кто здесь хозяйка положения. – К тому же, именно ты сейчас сидишь передо мной на коленях и массируешь мне ступни. Кто ещё кого приручил?

Теодор рассмеялся с долей восхищения. Больше пояснений он не дал. Ему не нравилось говорить о себе. У него стойкая аллергия на вопросы. Он раскрывается только если сам хочет. Выдаёт механизм своей сложно устроенной натуры по деталям, винтикам и пружинкам. Без инструкции. И собрать его обратно – большая наука.

– Ты не похож на людей, что я обычно встречаю, – начала Мира издалека.

Теодор заинтересованно прислушался.

– Продолжай.

– Не знаю, стоит ли. Я уже однажды назвала тебя щепетильным. Хотела сделать комплимент, но не вышло.

– Я не стану больше реагировать агрессивно.

– Не агрессивно. Тебя это, скорее, обидело. Задело? – Мира суетливо заправила за уши свои влажные после душа волосы. – Не то чтобы мне не нравилась твоя щепетильность. Тебе это даже идёт. Она очень трогательна и красива, и… Не знаю, зачем я затеяла эту тему.

К счастью, Теодор уловил суть в путанном потоке слов.

– Я до сих пор не понимаю, что тебя так удивляет. Я не делаю ничего особенного. Это лишь проявление уважения.

– Я тоже уважаю своих друзей, например. Но у меня нет потребности окружать их постоянным комфортом. Это уже не уважение, а какое-то превозвышение…

– Так и есть. Ты ведь женщина. Как мне ещё себя вести с тобой?

Вот ты и завёл себя на скользкую дорожку.

– Женщина, значит?

– Нежная женщина, – он улыбнулся.

– Нежная женщина. Что ещё за гендерные шаблоны?

Теодор мечтательно засмотрелся

куда-то вниз.

– Ты современных взглядов и против неравенства полов, – констатировал он спокойно.

– Конечно. А ты нет?

– И не возьмёшь фамилию мужа, как это модно сейчас?

– Возьму, но только если она будет красивой, – Мира решила повторить вопрос: – А ты нет?

– Возьму ли я фамилию мужа?

– Ты не современных взглядов? – она выделила издевательской интонацией последние два слова.

– Отчего же нет. Но не назову себя профеминистом. Я ведь ничего для этого звания не делаю.

– Не обязательно что-то делать. Достаточно иметь общие с идеологией движения взгляды. И не поступать с ними вразрез.

– Изначально это не моё пространство, и моего мнения там не спрашивали.

– Не скромничай. У каждого человека сложится отношение к любому социальному течению.

– Разумеется, я против гендерного шовинизма. Но мне не нравится, как люди всё сейчас извращают. Как они понимают значение понятия «мы равны». Но высказываться негативно об этом – дурной тон сегодня.

– То есть, ты из тех, кто считает стеклянный потолок – пережитком прошлого? Или, может, толпу женщин, которые выходят на улицу и не боятся ни тюрьмы, ни драки? – Мира поймала кураж, начав говорить ораторским голосом Ричарда Львиное Сердце. – Суфражистки вчера выбивали гражданские и политические права, бунтовавшие против патриархальной тюрьмы. А сегодня борются со снисходительной и уничижительной манерой разговора с женщинами. С теми, кто использует в разговоре с ними упрощённые формулировки и игнорирует дискриминацию по половому признаку. Ты против людей, которые шли и продолжают идти наперекор течению? Ты против людей, которые каждый день доказывают, что женщины – стихия?

Под цунами её выступления Теодор завис.

– Разумеется, нет.

– Но?..

Теодор не понимал, всерьёз ли Мира наседает на него. Он то скованно улыбался, то становился серьёзным.

– Но ты видишь разницу между мужчиной и женщиной, – с нетерпением подсказала Мира.

– Если честно, то да, – признался он немного напряжённо. – Исключительно в одном моменте.

– И в каком же?

– Измены. К женской и мужской я отношусь по-разному. Мужчина делает это от скуки. Женщина же изменяет сердцем. Она принимает это решение не просто так. Значит, ей что-то не нравится.

– И при этом вас всё равно назовут ловеласами, а нас – шлюхами.

– Это в корне неправильно. Но речь не об этом же сейчас.

– Ага, речь о том, что ты только что почти признал, что мужчина – это слабак и флюгер, не способный к самоконтролю. Зато женщина всегда сердцем и головой всё решает.

– Да, я думаю, это так.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю. Я не был женщиной. Я могу только предполагать. Как чувствую.

Ещё бы чуть-чуть, и от тяжёлого вздоха Миры сползла бы краска со стен.