Ретроспектива
Шрифт:
– А если я предложу тебе больше за встречи?
Он удивился, такого поворота явно не ожидая.
– Ты решила, я набиваю цену? Мне не нужно больше, я занимаюсь этим не ради денег. Просто они всё упрощают. Озвученная цена способна уладить многие проблемы. Те просто отсеиваются сами по себе.
Не ради денег. Значит, часть своего удовольствия он всё же имеет с этого. Миру эта взаимность отчего-то приободрила.
– Я всё же уверена, что если бы мы встречались чаще, то я скорее привыкла бы к тебе. Могу приходить два раза
– Что-то вроде разделить теорию и практику?
– Или ввести больше практики.
Он задумался, отпустил руку Миры.
– Один раз в неделю – уже довольно нередко для встреч, но два… Ты не похожа на обеспеченную девушку.
Обычно Мире говорили обратное.
– У тебя платье из масс-маркета. Хотя бельё дорогое. Кстати, это ещё ни о чём не говорит. Девушки часто позволяют себе бельё не по карману.
– Это платье моей подруги.
Он вопросительно замолчал, а затем тихо рассмеялся.
– Извини. Ты меня просто удивляешь. Не так легко загнать тебя в угол, – он покачал головой, всё ещё улыбаясь. Мира даже залюбовалась. – Прости за эту наблюдательность. Глупо было лезть в твой кошелёк. Я обычно так не делаю. Но ты заставила меня думать о вещах, о которых я обычно не переживаю.
– За свой кошелёк я обязана родителям. Не горжусь. Поэтому не очень люблю это обсуждать.
Она была уверена, что уже уговорила его. Но он вдруг предложил:
– Я дам тебе номер одного человека. Он по новичкам. Даже, можно сказать, специализируется на них.
Факт, что он хочет скинуть её на кого-то другого, даже не сумел по-настоящему обидеть её. Потому что у Миры был уничтожающий ответ:
– Ну, раз ты не справляешься.
Он мгновенно поменялся в лице.
Попался!
– Конечно же я справляюсь.
Вспышка негодования в нём потухла, превращаясь в упрямство. Он из тех, кто подобное замечание так просто не оставит. Он докажет, чего стоит.
– Мы можем встречаться по пятницам и по воскресеньям или вторникам, например. Для теории или ещё одной практики. Сегодня пусть будет теория. Раз уж мы уже беседуем.
Тему для «теории» он нашёл быстро.
– Ты прочитала книги?
– Одну. Вторую ещё не успела.
– Что-то понравилось?
Сложный вопрос. Проблема была в том, что всё в книге – лишь сухое изложение. Безликое, бездушное. Но когда Мира представляла, что именно он с ней сделает что-либо из описанного, внутри оживал трепет, предвкушение. Желание. Личность этого человека – не последняя причина, по которой Мира здесь.
– Думаю, я просто себя ещё не знаю до конца.
– В любом случае, мы не станем тебя принуждать и насильно искать в тебе страсть к чему-либо, – припечатал он. – Мы ищем то, что понравится тебе.
Она подвинулась немного ближе, и он тоже поддался ей навстречу, понимая, чувствуя, что ему собирались что-то сказать. Взгляд Миры изучал
– До подросткового возраста я занималась художественной гимнастикой. Однажды на тренировке я получила травму. Запуталась в собственных ногах и упала. Когда встала, поняла, что повредила плечо и лодыжку. Тренер увидел, как меня скрутило в неестественной позе и сказал не двигаться.
Мира встретилась с сосредоточенным взглядом напротив.
– И я не двигалась. Буквально. Все семь минут, пока ко мне добирался медбрат из другого корпуса. Я просто стояла, как статуя, держала ногу на весу. Вся тряслась от напряжения, теряла равновесие. Но делала то, что велено. Мне было одиннадцать. Я понятия не имею, зачем сделала это. И тот случай – не единственный пример, когда во мне проявлялось такое желание.
Строгая напряжённость на мужском лице таяла, показывая под собой осмысление, граничащее с восторгом. Дикий огонёк в зрачках, как мимолётная вспышка, быстро исчез. Он посмотрел на Миру, словно она говорила на неизвестном ему языке. И вдруг встал. Привычно протянул руку.
– Пойдём.
Мира послушно взяла его ладонь в свою.
– Я полагала, мы сегодня просто говорим.
– Теория на сегодня отменяется.
Глава 6
И я не двигалась. Буквально. Все семь минут, пока ко мне добирался медбрат из другого корпуса. Я понятия не имею, зачем сделала это.
Она хорошо запомнила тот день: тренировка сразу пошла наперекосяк. Перекаты у Миры выходили рваными, броски – низкими, булавы валились из рук. Взгляд тренера, наблюдающего за своей подопечной, говорил сам за себя: плохо, очень плохо. Мира с ранних лет чётко усвоила, она должна стать хорошей спортсменкой. Самой лучшей.
Но сегодня похвалы не будет. Ловкость и изящность, которые отличали её от остальных девочек-гимнасток, она не проявила. Мира была уверена, её обязаны поругать. Она показала себя неповоротливой и неуклюжей. Её отправят домой. Запретят приходить на занятия неделю. Или наоборот заставят работать на износ.
Но дипломатичный тренер только терпеливо заверял:
«Не отчаивайся. Всё получится».
«Попробуй ещё».
«И ещё».
«Просто плохой день».
«Ты растёшь, Мира. И не успеваешь привыкать к своему изменяющемуся телу».
Всё в Мире воспротивилось. Она ужасно справилась и заслуживала, чтобы её отчитали. Это ведь стимул стараться лучше.
Ещё пара попыток, и Мира неудачно приземлилась на пол спортзала. Плечо разнылось сразу же, а вот боль в лодыжке стала ощутимой, только когда Мира попыталась перенести вес на стопу.
«Не двигайся», – велел испуганный тренер.
Сквозь боль прорывалась неизвестная щекотка, растекающаяся внизу живота. Мира всё же получит своё наказание. Она не шелохнулась, пока не подоспела медицинская помощь.