Ретроспектива
Шрифт:
Уже привыкший к её странностям, он просто подождал другой ответ.
– Ты не об этом, очевидно, – догадалась Мира. – Я приехала на своей машине.
– И где она?
– Оставила в начале улицы.
– Почему ты не припарковалась ближе? Здесь есть место.
– Идти всего минуту.
– И всё же?
Он не требовал вопроса, спрашивал без повелительных интонаций. Тем не менее, внушал слабость перед своими вопросами. Если Мира проигнорирует их, то просто потеряет накопленные за вечер заслуги. А она
– Я просто немного потерялась.
Тень недовольства скользнула по его лицу, но быстро пропала.
***
Автомобиль остановился в соседнем квартале.
Мира не узнавала себя в зеркале заднего вида. Полосы румянца на щеках. Волосы превратились в паклю от постоянных прикосновений к ним. Искусанные губы покраснели.
Разочарования не было, как бы сильно Мира ни старалась нащупать его в себе. Но осталась какая-то странная досада. Мира потёрла следы на внутренней стороне предплечья – отметки, как оттиск сегодняшней встречи. Такое интимное напоминание.
Она пыталась мыслить позитивно, но ничего не выходило. Этого Теодора Вермеера называли одним из лучших в своём деле. И возможно для кого-то он и выкладывался по-полной. Тогда что не так с ней? Мира могла бы разозлиться из-за потерянного времени или даже неоправданных ожиданий. Но отчего же ей было так завистно?
Что, если он просто не позволил ей познакомиться со всем его мастерством в полной мере? Или она не сумела его распробовать. Или оказалась недостойна быть в него посвящённой. Мира не собиралась соперничать с другими клиентками. От расположения и взаимной симпатии этого человека не зависела её жизнь. Но мысль, что ему в самом деле было с ней неинтересно, сводила с ума.
Как бы там ни было, нервная пружина внутри распрямилась. За день Мира пережила столько эмоций, сколько многие за год не испытывают. Мягкое баюкающее тепло стало заполнять её изнутри, вытесняя напряжение. Так обычно бывает после окончания экзаменов.
Поняв, что ей нужно поскорее добраться до своей кровати, Мира завела машину.
Глава 4
С семьёй Мира обычно созванивалась по утрам. В то время, как американский мегаполис просыпался, в португальской деревушке, где жили её родители, уже переваливало за полдень.
– Привет, ма, – Мира помахала через экран.
– Моя девочка, куда делись твои щёчки? Ты хоть ешь что-нибудь?
Мира продемонстрировала стаканчик своего макиато.
– Я пью сладкий кофе прямо сейчас.
– Только кофе? Подъезжай к нам, я как раз готовлю равиоли к обеду.
Мира засмеялась. Было бы неплохо уметь телепортироваться через океан.
– Ты три дня назад уже ругала мои щёки. Придумай что-нибудь новое.
– Я твоя мать, – сказала Мириам, будто это объясняло всё, – я всегда буду
Мира закатила глаза.
– Где ты? У тебя разве не занятия сейчас?
– Через час начнутся. Жду Грейс в «Starbucks». Перекусим и пойдём в университет. Как папа?
– Заставила твоего отца стричь газон, – иронично пожаловалась мама. – Уж больно он нервничает. Ещё немного, и сорвётся на свою любимую работу. Не умеет он наслаждаться остатками отпуска.
– Папа стрижёт газон?
– А что? Это успокаивает.
– Пусть не переусердствует.
– Куда там. Он занят уже полтора часа. Там столько травы не наросло, сколько он ею занимается. Ко всему у него аналитический подход.
Мира грустно улыбнулась.
– Я скучаю. Позвоните в следующий раз вместе.
– Мы тоже по тебе скучаем. Когда приедешь в гости?
– Учебный год в самом разгаре. На каникулах, значит.
– Значит, на каникулах, – мать с нежностью посмотрела на неё, и вдруг заметила: – Эй! Ты щуришься?
– Нет.
– Щуришься!
– Это всё солнце.
Мама была офтальмологом, поэтому с самого детства за зрением Миры скрупулёзно следили.
– Ты должна приехать, мне не нравится этот прищур.
– Да, лететь через океан, чтобы попасть на приём к любимому врачу.
– Нельзя эту проблему запускать, – не унималась Мириам. – Хочешь ослепнуть к тридцати, как твоя тётка? Не думай, что в один момент спасёшься коррекцией, она не панацея…
– Хорошо, мам, как скажешь, мам, – хихикнула Мира. – Грейс пришла.
– Ладно, детка. Созвонимся позже. Люблю тебя.
– И я тебя. Папе привет.
Отключив видеосвязь, Мира сняла наушники и подвинула конспекты к севшей за стол Грейс.
– Святая! – благодарно простонала та. – Ты не представляешь, что для меня сделала. Клянусь, это последний раз, когда ты помогаешь мне по учёбе.
– Ерунда, – Мира тронуто отмахнулась. – Заказать тебе? А ты пока почитаешь.
– Э, нет, дай хоть угостить тебя кофе. Что будешь?
– Я уже, – Мира постучала пальцем по своему картонному стаканчику.
– Тогда печенье куплю.
Вскоре Грейс вернулась с американо для себя и большой порцией печенья для Миры. За кофе она полистала конспекты, но те её быстро утомили.
– Ну? Выкладывай.
Мира вопросительно нахмурилась, хотя догадалась, о чём речь.
– Думаешь, я забыла, что в прошлую пятницу ты была на просвещении? Подробности трясти не стану, но… Кого я обманываю?! Давай мне всё.
Мира не хотела говорить о пятнице и толковых причин для этого не находила. Ей нечем делиться, разве что своими ощущениями от произошедшего. Вдобавок отчего-то казалось, она сама виновата в том, что её первый опыт вышел таким. Или всему причиной банальное невезение, а им тоже не покозыряешь.