Разбитые дома
Шрифт:
«Мы понятия не имеем, чёрт возьми», — сказал я. «У нас есть взлом и убийство, связанные с первоначальным архитектором, есть, по всей видимости, самоубийство планировщика Саутуарка, который частично отвечал за поместье, и есть связь с Ричардом Дьюсбери, местным жителем и фармацевтическим предпринимателем. Мы как раз надеялись, что у вас что-нибудь найдётся».
'Как что?'
«Что-нибудь странное», — сказал я.
«Эта башня всегда была странной, — сказал он. — Тем более теперь, когда закрыли прилегающие кварталы».
«Я слышал
«Я уже не пытаюсь понять, что городской совет делает в Скайгардене», — сказал Дэверк. «Я знаю, что они хотят сравнять его с землей и передать застройщикам в обмен на новое строительство — они показали все планы, и мы даже проводили предварительные исследования воздействия, а потом всё это, похоже, сошло на нет».
«У тебя есть какие-нибудь связи в вышке?» — спросил я.
«Я регулярно туда хожу, — сказал он. — У меня есть общественные посредники, которые докладывают мне, что дети воруют вещи, а люди писают в лифтах». Он помолчал и прищурился. «Если хочешь знать, что происходит в башне, парень вроде тебя, лучше всего самому туда переехать».
«Не знаю», — сказал я. «Я слышал, что квартиру не так-то просто получить».
«У меня есть доступ к одному из них», — сказал Дэверк. «Я организовал это для DAFT, чтобы они могли заполучить кого-то из своих — они собирались поделиться со мной своими разведданными, — но Ричард Дьюсбери сдался, и DAFT потерял к нему интерес. Скажи только слово, и я смогу доставить тебя туда меньше чем за двадцать четыре часа». Он сделал паузу и снова проницательно посмотрел на меня.
«Если вам интересно».
Существует два подхода к работе с крупными бюрократическими структурами. Технически, их три, но последний доступен только офицерам ранга ACPO и тем, кто окончил нужную школу. С одной стороны, можно позвонить заранее, объясниться, что вы из полиции, кратко и, в основном, неточно изложить ход расследования и записаться на приём к соответствующему руководителю. Или, если вы спешите, можно показать охранникам своё удостоверение, быстро проскочить мимо стойки регистрации и посмотреть, как высоко вас поднимет классическая кокни-бредня.
В данном случае она провела меня через строго прямоугольный и отделанный мрамором атриум в здании муниципалитета Саутуарка через Грейс на стойке регистрации (оказалось, что, хотя мы и не были родственниками, у нас определенно была семья в одной части Фритауна), к лифтам и, прежде чем кто-либо успел спросить: «Эй, ты что здесь делаешь?», в рабочую зону некой Луизы Талакр, которая работала в том же офисе, что и покойный Ричард Льюис.
Это была невероятно жизнерадостная молодая женщина с итальянской внешностью и акцентом из Мидлендса, которая была рада помочь полиции любым возможным способом. Вы удивитесь, как много людей готовы помочь.
Она была знакома с реконструкцией Skygarden и знала, что Ричард принимал особое участие в попытках снять поместье с торгов.
«Он сказал, что его вообще не следовало
«Они установили систему консьержей и всё такое», — сказала Луиза с ужасом в голосе. «Но мы всё равно слышим истории о том, что происходило в той башне».
«Правда?» — спросил я.
«Я слышала, что в одном из кварталов обосновалась группа друидов из секты Нью-Эйдж и поклонялась деревьям», — рассказала она.
«Друиды», — подумал я. Я же просил об этом.
«Но он так и не снял башню с учета?»
«Он был этим недоволен», — сказала она. «Но он вообще ничему не радовался ближе к концу. Я же вам всем это сказала, когда они в первый раз пришли». Это, должно быть, было расследование BTP. Люди Джагета. «Не то чтобы я думала, что он будет рад... ну, вы понимаете...»
Конечно, Лесли может утверждать, что я порой не справляюсь с работой полиции, но даже я могу заметить наводку, когда свидетель размахивает ею перед моим лицом.
«Казалось ли, что он находился под давлением?» — спросил я.
«Ну, мы все под давлением, не так ли?» — сказала Луиза. «Из-за сокращений и всего такого».
Я объяснил, что имею в виду давление извне — скажем, со стороны недобросовестных застройщиков и тому подобное.
«Не глупи», — сказала она. «Они никогда не связываются с такими, как мы. Они всегда выбирают генеральных директоров или советников». Она скривилась. «Мы никогда не получаем никакого бакшиша. И всё же, знаешь, теперь, когда ты об этом заговорил… нет, это звучит глупо».
«Что делает?»
«Примерно год назад, когда мы думали, что башню снимут с продажи, или выведут из листинга, или как там это называется, — сказала Луиза. — Он пришёл весь счастливый и улыбающийся, и, конечно же, я спросила его, чему он так радуется, и он ответил, что скоро навсегда уедет из этого ужасного города. А потом, когда объявили, что её всё ещё будут ставить на торги, он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Я так говорю, но, возможно, это была сенная лихорадка — он никогда не был таким уж демонстративным. Он сказал, что не сможет уйти, пока башня не снесётся».
«Я хочу, чтобы вы очень внимательно подумали, — сказал я. — Каковы были его точные слова?»
«Подожди-ка», — Луиза прижала пальцы к вискам и пошевелила ими. «Он сказал: „Он не отпустит меня, пока башня не рухнет“».
«Он сказал, кем был «он»?»
«Возможно, это был не он», — сказала Луиза. «Возможно, это были «они».»
«Понятно», — сказал я.
«Я бы пригласила его, знаешь ли, но он был не слишком общительным», — сказала Луиза. «Я даже не знала, что он женат. Я слышала, он невеста по почте — из Таиланда или откуда-то ещё».