Чтение онлайн

Найтингел отпил кофе и задумался.

«Стоит попробовать», — сказал он. «И кто знает? Может быть, нам удастся раздобыть несколько настоящих посохов. Известно ли нам, когда будет следующая ярмарка?»

«Мы знаем человека, который это делает», — сказал я.

«Полагаю, это наш мистер Зак Тейлор?» — спросил Найтингейл.

«Ну, если ты хочешь знать, где гоблины...» — сказала Лесли.

Насколько мы могли судить, Ярмарка гоблинов представляла собой нечто среднее между передвижным клубом, шабином и распродажей из багажников автомобилей для лондонского сообщества сверхъестественного. Я даже покопался в обычной

библиотеке и нашёл упоминания о Ярмарке гоблинов и о тайном рынке, который был скрыт от глаз празднества Святого Варфоломея, как блоха прячется на собаке . Самое раннее упоминание относится к 1534 году, то есть это учреждение существовало ещё до Исаака Ньютона и основания «Безумия».

Найтингел говорил, что на окраинах больших конных ярмарок и традиционных рынков всегда присутствовала некая сверхъестественная сущность полусвета, но он никогда не имел с ними ничего общего.

«Это не по моей части», — сказал он.

Не то чтобы в «Фолли» были отделения, понимаете ли, это было дитя эпохи, когда джентльмен мог служить своей стране любыми способами, независимо от предыдущего опыта, честности или таланта. А если при этом он мог бы накопить некоторое влияние, статус и огромное поместье в Уорикшире — тем лучше. Тем не менее, Найтингел работал за границей по поручению Министерства иностранных дел и Министерства по делам колоний, в то время как другие сотрудничали с Министерством внутренних дел, оказывая помощь полиции и другим гражданским властям. Некоторые занимались тем, что я считал научными исследованиями, а другие продолжали изучать классику или собирать фольклор. Многие просто использовали «Фолли» как свой лондонский клуб, когда приезжали в город из своих приходских домов, поместий или университетских должностей — «волшебники из живой изгороди», как называла их Найтингел.

По крайней мере, пара из них, вероятно, заинтересовалась ярмарками гоблинов и, возможно, написала полезную книгу на эту тему. Вполне возможно, что однажды я наткнусь на неё в библиотеке или в благотворительном фонде «Оксфам» в Туикенхеме — кто знает.

Однако, как сказала Лесли, зачем идти таким трудным путем, если можно просто позвонить Заку.

По словам Зака, следующая ярмарка должна была состояться на следующий день и проходила на севере Лондона. На Атлон-стрит, недалеко от Графтон-роуд, в Кентиш-тауне — моём поместье, как ни странно. Одна из моих первых девушек жила на другом конце улицы, так что я уже достаточно раз там гулял.

«Ты что-нибудь поймал?» — спросила Лесли, когда мы припарковали «Асбо». На улице моросил обычный серый лондонский дождь, из тех, что ясно дают понять, что он может продолжаться весь день, если понадобится.

«Мне было двенадцать», — сказал я.

«Хотя, я уверена, ты была развита не по годам», — сказала Лесли. «Она ведь была старше, да?»

«Почему ты так сказала?» — спросил я. Это была правда. Её звали Кэтрин, и она училась на год старше меня.

«Это были твои большие карие глаза, не так ли?»

Я не знала, что сказать. В двенадцать лет самоанализ не был моей главной чертой.

«Мы вместе занимались плаванием», — сказал я.

Адрес представлял собой странное клиновидное здание в викторианском стиле, примыкавшее к железнодорожному виадуку. Первый этаж был отдан типографии, и, по сведениям Лесли,

там должна была быть вывеска, оповещающая об этом. Эту информацию нам сообщил Зак Палмер, который был наполовину человеком, наполовину — мы не были уверены, кем именно, включая вероятность, что и другая половина тоже могла быть человеком. Но, как бы то ни было, он был связан с тем, что Найтингейл упорно называла полусветом.

Кстати говоря...

«Ты же знаешь, что здесь проходит флот», — сказал я.

Лесли застонала: «Как думаешь, она там?»

«Поверьте», — сказал я.

«По крайней мере, здесь не будет дождя», — сказала она.

Там была табличка — жалкий кусок влажного картона, вырезанный в форме стрелки, с написанным от руки словом «ВЕНЕРА», указывающим на боковую дверь. Лесли постучала.

«Какой пароль?» — крикнул кто-то изнутри.

«Это скользкая дорожка», — крикнул я в ответ.

«Что?» — крикнул голос.

«Это скользкая дорожка», — крикнул я громче.

«Какой уклон?» — крикнул голос.

«Чертовски скользкая дверь!» — закричала Лесли. «А теперь открывай эту чёртову дверь, пока мы её не выбили!»

Дверь открылась, и мы увидели крошечный коридор и лестницу, ведущую наверх. Из-за двери осторожно выглянул маленький белый мальчик лет десяти в чёрно-белой шапочке с помпоном, перчатках без пальцев и в лаймовом шерстяном кардигане, накинутом на голову, словно плащ от дождя.

«Вы Айзеки, — сказал он. — Что вы здесь делаете?»

«Почему ты не в школе?» — спросила Лесли.

«Я занимаюсь репетиторством дома», — сказал он.

«Правда?» — сказала Лесли. «Чему ты сейчас учишься?»

«Никогда не разговаривайте с мерзостью», — сказал он.

Я сказала ему, что мы не хотим, чтобы он с нами разговаривал.

«Наоборот, — сказала Лесли. — Мы просто хотим укрыться от дождя».

«Тебя ничто не остановит», — сказал мальчик.

Мы вошли внутрь, но прежде чем мы успели подняться по лестнице, мальчик похлопал Лесли по руке.

«Мисс, — сказал он. — Вы не можете...»

«Я знаю», — сказала она и сняла маску.

«О», — сказал мальчик, глядя на неё снизу вверх. «Ты та самая».

«Да, это я», — сказала она, а затем подождала, пока мы благополучно поднимемся по лестнице, и прошептала: «Это что?»

Я сказал, что не имею ни малейшего представления.

Наверху унылой лестницы находился коридор без окон, освещённый сорокаваттной лампочкой в красном китайском бумажном абажуре, от которого он казался ещё темнее. У нас был выбор: подняться ещё на один пролёт или выйти через дверь, но прежде чем мы успели выразить нерешительность, дверь распахнулась, и перед нами предстала молодая белая женщина в розовом спортивном костюме с логотипом Adidas. Я узнал в ней одну из официанток с ярмарки гоблинов, которую мы посещали в декабре.

«Чем я могу вам помочь?» — спросила она.

«Мы здесь, чтобы кое-что купить», — сказала Лесли.

«Да? Что именно?»

«Вещи из далекой страны, где не нужно лезть в чужие дела», — сказала Лесли.

«Металлолом», — сказал я. «Такая штука, которая немного… ну, вы понимаете». Я пошевелил пальцами.

Лесли театрально посмотрела на меня. «Ты уже закончила рассказывать всем и каждому о наших делах?» — спросила она.

Девушка сочувственно посмотрела на меня. «Наверх», — сказала она. «Ты хочешь поговорить с дворянами».