Разбитые дома
Шрифт:
Правила были простыми и вполне соответствовали правилам, которые можно было бы ожидать от компании подростков в агрессивной мужской атмосфере. Игроки стояли по обе стороны атриума и должны были оставаться в пределах двухметрового круга, нарисованного мелом на полу. Судья, в данном случае Найтингел, ставил теннисный мяч в центр поля, и игроки пытались использовать «Импелло» и другие подобные заклинания, чтобы забросить мяч в противника. Очки начислялись за удары по корпусу между шеей и поясом и снимались за потерю мяча на своей половине площадки. Как только доктор Валид узнал об этом виде
Найтингел ворчал, что в его время им и в голову не пришло бы носить защиту – даже в шестом классе, когда они играли крикетными мячами, – и, кроме того, это снижало стимул игрока поддерживать хорошую форму и избегать ударов. Лесли, которая никогда не любила носить шлем, возражала вплоть до того момента, когда обнаружила, что может получить забавный звук «боинг» , отбивая мяч от моего. Я бы раздражался сильнее, если бы не: 1) шлем; 2) Лесли отказывалась от лёгких ударов по корпусу, чтобы бить мне в голову, что облегчало победу.
В те времена в Кастербруке мальчики делали ставки на эту игру. Они ставили на «дни дурака», когда младший мальчик прислуживал старшему, и это говорит само за себя, когда речь заходит о престижных школах. Мы с Лесли, оба амбициозные представители рабочего класса, вместо этого ставили в пабе. Тот факт, что у меня было семь месяцев форы в качестве подмастерья перед Лесли, вероятно, был единственной причиной, по которой ей приходилось платить за выпивку самой.
В итоге была ничья: один удар по корпусу в мою пользу, один удар в сторону Лесли и дисквалификация за то, что Тоби подпрыгнул и поймал мяч в воздухе. Мы прервались на то, что мы с Лесли называли ужином, Найтингел называла ужином, а Молли, как мы начали подозревать, считала полевой тренировкой своих кулинарных экспериментов.
«У этой картошки немного другой вкус», — сказала Лесли, тыкая в аккуратную коническую кучку пюре, которая уравновешивала одну сторону тарелки, напротив того, что Найтингел определила как обжаренный стейк из тунца.
«Это потому, что это ямс», — сказала Найтингел, удивив меня. В традиционном английском меню ямс не занимает почётного места. Хотя, если бы он был, его, вероятно, размяли бы и полили луковым соусом. Моя мама варит его, как маниоку, нарезает ломтиками с маслом и супом, таким острым, что можно обжечь кончик языка.
Я взглянул на Молли, которая наблюдала за нами, пока мы ели, она подняла подбородок и встретилась со мной взглядом.
«Очень мило», — сказал я.
Мы услышали далёкий звон, который смутил всех, пока мы не узнали дверной звонок «Фолли». Мы все переглянулись, пока не выяснилось, что, поскольку я не обладаю сверхъестественными способностями, не являюсь главным инспектором и не обязан надевать маску перед публикой, я назначен главным открывателем дверей.
Оказалось, что это был велокурьер, который передал мне посылку в обмен на мою подпись. Это был конверт формата А4, обтянутый картоном и адресованный Томасу Найтингейлу, эсквайру.
Найтингел вскрыл конверт с обратной стороны зазубренным ножом для стейков (так, по его словам, лучше избежать неприятных сюрпризов), и извлёк лист дорогой бумаги. Он показал его мне и Лесли — текст был написан от руки на латыни. Найтингел перевёл.
«Лорд
Он показал нам печати.
«Кто-то слишком много смотрел «Игру престолов» , — сказала Лесли. — А что такое Весенний суд?» Найтингейл объяснила, что когда-то существовала традиция, согласно которой Старик Темзы проводил Весенний суд выше по течению, обычно недалеко от Лечлейда, куда его подданные могли прийти и отдать дань уважения. Обычно это происходило в день весеннего равноденствия или около него, но официального суда не было с тех пор, как Старик покинул приливную зону в 1850-х годах.
«Если я правильно помню историю, Безумие тоже не играло никакой роли», — сказал Найтингейл. «За исключением того, что он отправил посланника и передал наше почтение».
«Я заметил, что здесь сказано «как будто по древнему обычаю», — сказал я.
«Да, — сказал Найтингейл. — Полагаю, и Тайберну, и Оксли понравилась двусмысленность этого заявления».
«Возможно, они не воспринимают это всерьез», — сказал я.
«Если бы это было правдой», — сказал Найтингел.
После ужина я отправился в техно-кабинет выпить пива и посмотреть, что можно найти по кабельному. Я думал, что Лесли присоединится ко мне, но она сказала, что устала и идёт спать. Я достал из холодильника «Red Stripe» и минут пять безуспешно переключал каналы, прежде чем решил, что заодно обработаю записи с камер видеонаблюдения за тот день.
Я начал с товаров из магазина. Судя по ракурсу, камера была установлена над прилавком и смотрела через длинный узкий магазин к входной двери. Я включил её и запустил с того момента, как наш мужчина вошёл, сжимая в руках чёрную сумку с наживкой, и быстро подошёл к прилавку.
Он был белым, бледным, с тонким носом, лет сорока пяти, на мой взгляд, с тёмными, седеющими волосами и мешками под тёмно-синими глазами. На нём была светло-коричневая куртка на молнии поверх светлой рубашки и брюки-чинос цвета хаки.
Я наблюдал, как всё происходило именно так, как описал Хедли, и момент, когда вор понял, что совершил ошибку, был совершенно очевиден. Он невольно взглянул на камеру видеонаблюдения, осознал, что натворил, и менее чем через минуту выскочил за дверь.
Ровно тридцать шесть секунд — судя по тайм-коду в углу экрана.
Камера видеонаблюдения из магазина была последней. Я включил её и заснял его лицо, когда он посмотрел на камеру. Снимок получился отлично, просто в Paint Shop Pro — я распечатал пару копий для дальнейшего использования. Несмотря на неудачный ракурс, я был почти уверен, что книжный вор, выходя из магазина, повернул направо, направляясь к Сент-Мартинс-лейн, но на всякий случай проверил запись из отделения Barclays на Чаринг-Кросс-роуд. В банках в центре Лондона установлены самые современные системы видеонаблюдения, и одна из пятнадцати камер отделения только что зафиксировала вход в здание Сесил-Корт. Я просмотрел записи за двадцать минут до и после его ухода и убедился, что он точно не выходил на Чаринг-Кросс-роуд.