Чтение онлайн

«Филипп — мой сын, — сказала она. — Мой старший».

«Она пришла, чтобы… э-э… помочь, понимаешь», — сказал Филипп. «После».

Он жестом пригласил меня сесть. Я машинально подождал, пока он выберет диван, прежде чем устроиться на стуле — так было удобнее сохранять преимущество в росте. Мы перешли к обычным диалогам: я выразил ему соболезнования, он выразил сожаления, мне очень жаль, и спросил, не хочу ли я кофе.

Ты всегда отбираешь кофе у скорбящих родственников, как и всегда начинаешь с банального выражения соболезнований. Банальность разговора помогает

успокоить свидетеля. Люди, чья жизнь была нарушена, ищут порядка и предсказуемости, пусть даже в мелочах. Именно тогда роль констебля Плода оказывается наиболее полезной: держи невозмутимый вид, говори медленно, и в девяноста процентах случаев они расскажут тебе всё, что ты хочешь знать.

У Филлипа был акцент, который я принял за канадский, но, когда я спросил, он оказался калифорнийским. Если быть точнее, сан-францисканским. Его мама была филиппинкой, но переехала в Калифорнию в возрасте двадцати с небольшим лет и познакомилась с отцом Филлипа, чьи родители тоже были филиппинцами, но сам он родился в Сиэтле, когда оба гостили у родственников в Калукане. Так что мы немного сблизились, обсуждая радости взросления в большой семье диаспоры и матерей, которые безосновательно считали, что приоритетами молодого человека должны быть учёба, домашние дела и семейные обязательства. После окончания университета, женитьбы и воспитания внуков времени на светскую жизнь достаточно. Это очевидное противоречие, похоже, их никогда не смущает.

«Мы работали над внуками», — сказал Филипп.

Я задавалась вопросом: усыновление или суррогатное материнство? Казалось, сейчас не время спрашивать.

Его мама принесла нам кофе на эмалированном подносе с нарисованными котятами. Я подождал, пока она не вернулась, и спросил, как он переехал в Великобританию и познакомился с Ричардом Льюисом.

«Я был миллионером, заработавшим на доткомах», — просто сказал он. «Соучредителем компании, о которой вы никогда не слышали, которую выкупила более крупная компания, с которой я подписал соглашение о неразглашении. Они предоставили мне огромный опцион на акции, который я реализовал как раз перед падением рынка».

Он слегка улыбнулся мне. Очевидно, это была его обычная болтовня с подобающими паузами для горького смеха и самоуничижительных усмешек, — только он впервые рассказывал её после смерти партнёра.

«Я всегда волнуюсь, когда хорошего становится слишком много», — сказал он.

Заработав миллионы, он направился в Лондон — ради культуры, ночной жизни и, прежде всего, потому, что, насколько ему было известно, никто из его ближайших родственников там не жил.

«Я люблю свою семью, — сказал он, взглянув вслед матери. — Но ты же знаешь, как это бывает».

Он познакомился с Ричардом Льюисом в Королевском оперном театре во время представления « Бала-маскарада» Верди . Он поддался импульсу и находился в стоячем месте, когда хорошо одетый незнакомец повернулся к нему и сказал: «Боже, это ужасное представление».

«Он сказал, что может назвать как минимум пять дел, которыми бы с удовольствием занялся», — рассказал Филлип. «Я спросил его,

что в начале списка, и он ответил: «Ну, крепкий напиток был бы неплохим началом, как думаешь?» Мы пошли выпить, и всё, стрела Купидона попала мне прямо между глаз».

Но это была не совсем любовь с первого взгляда. Филлип не мчался за океан с огромным состоянием, чтобы поддаться первому же мало-мальски приличному предложению. «Он работал над этим», — сказал Филлип. «Он был методичен и терпелив, и…» Филлип отвёл взгляд и на мгновение уставился в пустой кусок стены, прежде чем вздохнуть. «Это чертовски смешно».

Три месяца спустя они поженились, или, точнее, вступили в гражданское партнерство, с должной церемонией, торжеством и надлежащим брачным контрактом.

«Это была идея Ричарда», — сказал Филлип.

Я решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы развернуть анкету. Доктор Валид и Найтингейл составили её, чтобы выявить свидетельства реальной магической практики, а не интереса к оккультизму, историям о привидениях, фэнтези и этой старой религии. Доктор Валид добавил несколько вопросов из известных психометрических и социологических исследований, чтобы всё звучало более кошерно. Я назвал её тестом Фойгта-Кампфа, хотя шутка была понятна только доктору Валиду, и ему пришлось искать её в Википедии.

«Это нужно для того, чтобы предоставить предысторию этих... трагических инцидентов, — сказал я. — Чтобы посмотреть, что можно сделать, чтобы предотвратить их в будущем».

До сих пор я в основном рассказывала о потенциальных «крокодилах», которых я, как будто, опрашивала совершенно случайным образом. Глядя на лицо Филлипа, я решила, что нам придётся придумать совершенно новую стратегию общения с скорбящими родственниками. Либо доктор Валид придёт и проведёт свои собственные чёртовы анализы.

Филипп кивнул, как будто все это было совершенно разумно — возможно, он просто был рад нашему интересу.

Тест начался с пары психологических вопросов для разминки, и я чуть не пропустил пятый: «Выражал ли испытуемый недовольство каким-либо аспектом своей жизни?» Но доктор Валид подчеркнул важность последовательности в применении теста.

«Я так не думал», — сказал Филлип. «Пока не увидел запись аварии».

«Они позволили тебе это увидеть?» — спросил я.

«О, я настоял», — сказал Филлип. «Я думал, Ричард ни за что не покончит с собой. Какая у него была причина? Но трудно спорить с тем, что вы видите своими глазами».

Я перешёл к «духовным» вопросам, которые показали, что Ричард чуть не стал англиканином, так же как Филлип чуть не стал католиком. Филлип с гордостью рассказал мне, что его мама перестала быть практикующей католичкой на следующий день после его каминг-аута.

«Она говорит, что вернется в церковь в тот день, когда она извинится», — сказал он.

У Льюиса не было никакого интереса к оккультизму, за исключением того, что было необходимо для того, чтобы оценить Вагнера или « Волшебную флейту» , и у него не было ни одной книги о магии, да и вообще не было большого количества книг.