Чтение онлайн

Дальше участок ожил целиком. Рект уселся точить свои ролики, мельницы зашуршали, перетирая отвердитель в мелкую крошку, из печей потянуло дымком, горн зашелестел воздуходувкой, и Дагна пока еще кротко застучала молоточком по очередной заготовке. Кротость эта продлится недолго, к полудню от ее ударов начнут вздрагивать даже мыловары, но утро у кузни всегда начинается вежливо.

Ну а у нас встал главный инженерный вопрос дня, как ставить трехметровое колесо в реку. Собрались у обода, стоим, думаем…

— Да чаво тут мозговать-то? — не выдержал один из мужиков. — Рук у нас как у осьмилапа, воды по пояс. Собираем колесо, заносим да ставим,

и всех делов!

— А осьмилап это кто? — вполголоса уточнил я у Ольда. Тот тоже решил поучаствовать в монтаже, хотя работы в мастерской предостаточно, но здесь ведь интереснее.

— У Валунков такие водятся, — Ольд показал руками нечто округлое. — Круглый, пушистый, на восьми лапках бегает. Вроде паука, только не паук, совсем другой зверь, и покрупнее.

— То есть восемь ног, и все из жопы?

— Ну а в чем мужик не прав? — Ольд пожал плечами, и спорить тут действительно не о чем.

Предложение собрать всё на берегу и занести на руках я прикинул и вслух забраковал. Колесо в сборе с лопастями весит как два Хорга и парусит не хуже, течение вцепится в лопасти еще на заносе, и вся эта карусель либо раздаст носильщикам люлей, либо уплывет вместе с ними. Скорее всего, и то и другое, причем строго по очереди.

Так что в лоб не пойдем, тем более решение уже заложено в конструкцию Ольда. Ставим голый обод, без единой лопасти, голому течение безразлично, воду он режет ребром, весит вдвое меньше, а лопасти вставим потом, по одной, прямо с плота. Ольд ухмыльнулся, он для того гнезда с клиньями всё и городил, остальные почесали затылки, и понимание пошло по рядам своим ходом. Кто-то дошел сам, кому-то растолковал сосед, а последний согласился просто за компанию.

Насадку обода на вал провели на берегу. В ступице вырублено квадратное гнездо под десятисантиметровый стандарт, я ведь не просто так предложил Ректу выточить два эталона, один из этих квадратов уже сидел на валу. Сам вал в диаметре девять с половиной, ну или чуть больше, но меньше десяти, так что круглый конец свободно проходит сквозь гнездо, доходит до крепления, обод садится на квадрат и расклинивается наглухо.

Скруглен вал, кстати, только на концах, по всей длине это обычный квадратный или слегка подточенный до восьмиугольника брус, простор для будущих роликов. Промежуточная опора в первую прикидку не входила, вал точился еще под две, и место под береговой столб Ольд дотачивал уже по факту, благо брус такое прощает.

Про себя я отметил главное, ради чего стандарты и затевались. Не подгоняли, не стругали по месту, просто надели, и село.

Получилось колесо на оси, и тащить такое добро оказалось сущим мучением. Больше всего оно напоминало сломанную великанскую телегу, у которой мы отобрали деталь и понесли топиться, со стороны, наверное, даже забавно, а вот нам не до веселья. Деревяха тяжеленная, схватиться не за что, ошкурить всё Ольд не успел, и даже там, где выстрогал, заноз меньше не стало.

Несли деталь впятером, на жердях, продетых сквозь спицы, как тушу с промысла, а сзади ковылял Сурик и придерживал свободный конец вала. Процессия вышла знатная, трехметровое колесо покачивалось над головами, пацаны бежали рядом и на полном серьезе ждали, что сейчас мы насадим на ось второе, и повозка поедет.

В прошлой жизни такие колеса звали нижнебойными. КПД, то есть коэффициент полезного действия у них смешной, дай бог пятая часть силы потока, зато ставятся они проще всех, ни плотины тебе, ни желоба.

Римляне на таких мололи муку на

целые города, каскадами по шестнадцать штук на склоне, и ничего, империя стояла. Верхнебойное, куда вода падает сверху и работает весом, а не толчком, выгоднее раза в два, если не в три, но там уже плотина с желобом и совсем другие трудозатраты. Для начала сойдет и толкач, а плотину положим в долгий ящик, рядом с дирижаблем, римляне без дирижаблей выживали, и мы переживем.

— Рыбу свою вчера сожрали? — у воды уже покачивался плот, и Герт на нем выглядел сонным, но довольным. По глазам вижу, сожрали, а ведь договаривались, что мне оставят.

— Не, уплыла, сволочь, — лапшу на уши он вешал без малейшего старания. — Только отвернулся, она хвостом махнула, и поминай. Ну ничего, место уловистое, еще наловлю!

— Только не сегодня, — огорчил я его. — Держи плот, грузиться будем.

— Так он не выдержи…

Договорить Герт не успел, мужики уже шагнули на бревна, плот качнуло, и рыбак едва не отправился проверять свое уловистое место лично. Возмущайся не возмущайся, а помогать пришлось, водный транспорт мы отобрали слишком уверенно и нагло.

Речной конец вала ставили с плота. Подтянулся Нирт, и вдвоем с товарищем они уперлись жердями в дно, подгоняя всю конструкцию к свае, я спрыгнул в воду и помогал оттуда, еще один мужик разделся, нырнул следом и чуть не вылетел обратно, только зубами застучал.

— Да держи ты ровнее! — гаркнул мокрый мужик с красной рожей. Он в который раз заводил конец вала в ложе, и пусть обод у нас голый, течением его все равно помаленьку сносило. Плот вдобавок гулял сам по себе, то вперед, то назад, Герт с Ниртом елозили шестами по дну и никак не находили упора. Один уткнулся в глину, там, где течение ослабло и намыло затончик, зато второй раз за разом попадал в голые камни, и шест соскальзывал.

Ругань стояла что надо, причем ругались в основном на саму ситуацию. Колесо держать неудобно, на плоту стоять неудобно, вал в ложе не идет, и вообще, Сурик, хрен ли ты там встал?

— А что не так? — возмутился Сурик с берега.

— Да не знаю… Просто ты на берегу, а мы в воде, — вздохнул мужик. Свою часть работы парень как раз выполнял на совесть, а мог бы махнуть рукой и уйти лепить кирпич.

Решение по итогу пришло само. Пока мужики орали и кряхтели, я сбегал на берег за мотком пеньковой веревки, после появления волосяночных тросов пенька валяется по всему участку, хотя недавно считалась верхом технологии и ценнейшим ресурсом. Этой веревкой Герт вязал плот на ночь, а утром скинул ее и поплыл, ну а я позаимствовал ее для тех же целей и намертво примотал плот к свае. Болтаться он не перестал, но хотя бы присмирел.

— Лучше? — уточнил я у тех, кто отвечал за конец вала.

— Лучше! — отозвались они хором, и дальше налегли уже всей толпой. Те, кто в воде, задрали колесо повыше, двое на плоту вцепились в круглый конец, раздался стук, и первый столб был побежден.

Жердь с разметочной нитью в процессе все-таки снесли, но это уже не страшно, уровень выведен сносно. Свободный конец лег в свое ложе без скандала, разве что с легкой кривизной, которую позже выберем подкладками.

Дальше на сцену вышел Ольд. Крышки, клинья, пара ударов киянкой, и вал оказался заперт сверху по всей длине, а бригада развалилась кто на берегу, кто на плоту. Уль объявился посреди этого отдыха без единого звука, поправил на берегу жердь, которая лежала не по его системе, и удалился раньше, чем кто-нибудь успел поздороваться.