Чтение онлайн

раз наоборот, в том, что оно остается чисто человеческим, но лишено и тени

преднамеренности.

Это свойство необыкновенно тонкое (еще одно значение слова “мяо”), и его очень

трудно объяснить словами. Существует история об одном монахе, который

заплакал, услыхав о смерти своего близкого родственника. Когда его товарищ по

Дзэн

заметил, что монаху не к лицу выказывать столь сильную личную

привязанность, он возразил: “Не говори глупостей! Я плачу потому, что мне

хочется плакать”. Великий Хакуин в начале

201

своего обучения Дзэн был обескуражен, когда познакомился с историей об учителе

Янь-тоу, который, как гласит предание, вопил во весь голос, когда его убивал

разбойник [2-26]. Однако сомнение Хакуина исчезло в тот миг, когда с ним

произошло сатори, и у приверженцев Дзэн его собственная кончина вызывает

особое восхищение как пример свободного проявления человеческого чувства.

С другой стороны, настоятель Квайсен и его монахи спокойно сидели в позе

медитации, в то время как солдаты Ода Нобунага сжигали их заживо. Столь

противоречивая “естественность” кажется весьма загадочной. Может быть, ключом

к ней являются слова Юнь-мэна: “Сидишь — и сиди себе; идешь — и иди себе.

Главное — не суетись попусту”. Ведь основной признак естественности — это

непосредственность целостного ума, которое не мечется между противоположными

импульсами. Так что, когда Янь-тоу закричал,— это был такой вопль, что его

можно было слышать на много миль вокруг.

Было бы грубой ошибкой считать, что эта естественная непосредственность

опирается на банальный принцип: “Что у тебя лежит под рукой, то и делай в

полную силу”. Когда Янь-тоу завопил, он орал не для того, чтобы быть

естественным, не потому, что сначала решил издать вопль, а затем выполнил свое

намерение со всей присущей ему энергией. Такая умышленная естественность и

нарочитая непосредственность содержат явное противоречие. Они должны затмить, но не открыть “изначальный ум”. Стараться быть естественным — само по себе

притворство.

Но стараться не стараться быть естественным — такое же

притворство. Как говорится в двустишии Дзэнрина: 202

Его не достигнуть путем размышлений,

Его не обрести отказом от мысли.

Но это абсурдно сложное и мучительно безвыходное положение возникает из

простой ошибки в использовании ума. Стоит это осознать, как исчезнут и

парадоксальность, и безвыходность. Ведь происхождение ошибки — это стремление

расщепить ум и обратить его против себя самого. Чтобы лучше понять это, мы

подробнее рассмотрим “кибернетику” ума, основную схему механизма его

самоконтроля.

Способность ума смотреть на жизнь как бы со стороны, размышлять над ней, осознавать свое собственное существование и критически относиться к

происходящим в нем процессам — это, несомненно, самая значительная особенность

человеческого гения. Ум обладает чем-то вроде устройства “обратной связи”.

Этот термин употребляется в системах связи для обозначения основного принципа

“автоматичности”, т. е. способности машин управлять собой. Обратная связь

позволяет машине получить сведения о результатах своей работы с тем, чтобы

внести в нее коррективы. Одним из обычных устройств такого типа является

электрический термостат, регулирующий домашнее отопление. Установив желаемую

верхнюю и нижнюю границы температур, мы присоединяем термометр к печи таким

образом, чтобы он включал печь, когда температура опускается до нижней

границы, и выключал ее, когда она поднимается до верхней. С помощью такого

устройства температура в доме под 203

держивается на желаемом уровне. Термостат является для печи своего рода

органом чувств — предельно упрощенным аналогом человеческого самосознания .

Правильная настройка системы обратной связи всегда представляет собой сложную

механическую задачу. Исходный механизм, в нашем случае печь, регулируется

системой обратной связи, но и эта система, в свою очередь, нуждается в