Чтение онлайн

передать состояние, невыразимое словами.

197

позволено “пуститься во все тяжкие” и действовать согласно малейшему капризу.

Это открытие свободы в любых, самых прозаических вещах, ибо когда исчезает

чувство личной обособленности, мир уже не представляется с трудом

преодолеваемым внешним объектом.

Юнь-мень

однажды сказал: “Наша школа дает человеку возможность идти куда

хочешь. Она убивает и возвращает к жизни — действует в обоих направлениях”.

Один монах спросил: “Как она убивает?” Учитель ответил: “Зима уходит, а весна

приходит”. “Что же происходит, когда зима уходит, а весна приходит?” Учитель

сказал: “С посохом на плече ты странствуешь по свету и бредешь куда хочешь — на Запад и Восток, на Юг и на Север, молотя по гнилым пенькам, сколько твоей

душе угодно” [5-4:16].

Смена времен года не переживается пассивно, она “происходит” так же свободно, как бродит по полю человек, задевая палкой за старые пни. В христианском

контексте это можно было бы интерпретировать как чувство всемогущества, ощущение того, что ты стал Богом и от тебя зависит все происходящее. Однако не

следует забывать, что даосизму и буддизму чуждо представление о Боге, который

сознательно и обдуманно управляет вселенной. Лао-цзы сказал о Дао: “Оно совершает подвиги, но нельзя выразить в словах, в чем его заслуги.

С любовью оно взращивает все сущее, но не считает себя его властелином.

Ничего не делая (у-вей). Дао ничего не оставляет несделанным”.

Воспользовавшись образом из тибетского стихотворения, можно сказать, что любое

действие, любое событие появляется из Пустоты

198

само собой, как “на поверхности чистого озера вдруг блеснет рыбешка”. Когда

человек воспринимает таким образом любые действия — спланированные и

обыденные, удивительные и неожиданные,— он может согласиться с поэтом Дзэн

Ван-юнем, который сказал:

Волшебная сила, чудесное занятие—

Таскаю воду и рублю дрова [2-8].

199

ГЛАВА 2

СИДЕТЬ СПОКОЙНО, НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЯ

И

в жизни, и в искусстве культурная традиция Дальнего Востока больше всего

ценит естественность и спонтанность (дзу-жэнъ). Это — безошибочное звучание

искренности, характерное для действия непродуманного, непосредственного. Ведь

человек, который мыслит или действует с раздвоенным умом, звучит как треснутый

колокол: одна половина в нем всегда на страже, — она следит за другой, осуждает ее или одобряет. Но на самом деле ум, или истинная природа человека, не может быть раздвоенным. Как сказано вДзэнрине, это

Словно меч, что рассекает все, но не может рассечь сам себя, Словно глаз, который видит все, но не может увидеть себя.

Иллюзия раздвоения возникает, когда ум пытается быть одновременно и самим

собой и собственным представлением о себе, т. е. когда губительным образом

смешиваются факт и символ. Чтобы положить конец этой иллюзии, ум должен

прекратить действовать на себя и на поток своих переживаний с точки зрения

представления

200

о себе самом, которое и называют “это”.

Двустишие из Дзэнрина выражает это так:

Сиди спокойно и ничего не делай,

Весна приходит и трава растет сами собой.

Это “сами собой” и есть естественный процесс, который происходит и в уме, и во

всем мире. Так видит глаз, так слышит ухо, так сам собой открывается рот и ему

не приходится помогать пальцами. Или, снова используя стихи Дзэнрина: Синие горы — сами собой синие горы.

Белые облака — сами собой белые облака.

В этом подчеркивании естественности Дзэн, несомненно, является наследником

даосизма, и дзэнское обозначение спонтанного действия как “чудесной

деятельности” (мяо-юн) совпадает с даосским де — добродетелью с оттенком

чудодейственной силы. Но ни в даосизме, ни в Дзэн этот дар не имеет ничего

общего со способностью совершать сверхчеловеческие сенсационные “чудеса”.

“Чудодейственный” или “чудесный” характер спонтанного действия состоит, как