Провал
Шрифт:
– Среди них есть журналист? – продолжила Ванья, прекрасно зная ответ. Будь все так просто, сюда бы не вызвали Госкомиссию.
– Нет, мы, разумеется, проверяем, но исходим из того, что имя фальшивое.
– Нам известно, была ли встреча? И если да, то где они встретились? – закончила Ванья.
– Еще нет, нам удалось пока не открывать прессе его имя, поэтому у нас нет никаких наводок.
– Так ли это умно? – поинтересовался Торкель с откровенным недовольством в голосе. Петковича, судя по всему, убили более сорока восьми часов назад. Важные первые двое суток. Чем дольше они ждут, тем менее ценными становятся показания свидетелей, видевших его во вторник.
– Наверняка нет, но это было пожелание отца.
Торкель
– Если пресса сама не выведает имя, нам придется завтра сделать заявление. Мы должны как можно точнее восстановить его последние часы.
– Теперь это ваше расследование, – сказала Эва. – Вы можете обнародовать его имя когда захотите. Я лишь объясняю, почему мы до сих пор этого не сделали.
– А школа? – прервала их дискуссию Урсула. – Там есть какие-то следы?
Эва, отвечая, отрицательно покачала головой, что уже стало для Урсулы достаточным ответом.
– Класс является местом обнаружения, а не местом преступления.
– А остальная часть школы?
– Была взломана одна дверь на первом этаже. Ничто не указывает на то, что его убили именно там.
«Ничто – из обнаруженного местной полицией Ульрисехамна – не указывает на то, что его убили именно там», – хотела поправить ее Урсула, но вспомнила, что Торкель просил ее держать отсутствие доверия к провинциальным полицейским при себе.
– А сигнализация? – спросила она, хотя заранее знала ответ. Новое покачивание головой это подтвердило. Урсула вздохнула.
– Я хочу взглянуть.
– Само собой разумеется, когда мы закончим, я вас туда отвезу.
Себастиан просматривал фотографии с места обнаружения. Стул, веревка вокруг живота, удерживающая жертву в вертикальном положении, лицом в угол, белый колпак на голове. Действующий по продуманному плану серийный убийца с некой идеей.
Обычно Себастиан при передаче дела слушал вполуха, но что-то в этом жутком сценарии его привлекло. Пролистав материалы в папке, он нашел то, что искал. Копию листов, прикрепленных к спине жертвы. Некоторые части, где текст покрывала кровь, прочесть было трудно, но Себастиан быстро пробежал их глазами.
– Себастиан, что ты можешь сказать прямо сейчас? – оборачиваясь назад, спросил Торкель.
Себастиан выпрямился, оторвал взгляд от папки и пожалел о том, что у него нет очков, чтобы солидно поднять их на лоб или смотреть поверх них, сдвинув их на кончик носа. Возможно, стоит их завести. Добавить себе немного профессорского вида. Он слабо улыбнулся Эве, которая на этот раз на улыбку не ответила.
– Мужчина. Не очень молодой. Ближе к пятидесяти. Я думаю, он наказывает их, ставя в угол. Знает, что такое этот дурацкий колпак для нерадивых учеников, который надевали на голову. – Себастиан опять посмотрел на фотографии. – Он считает, что этому молодому человеку должно быть стыдно. Похоже, за плохое общее образование.
– В этом году в «Отель Парадиз» был сюжет, когда участникам давали задания из школьной программы и им постоянно приходилось прикрываться подушкой, – вставил Билли. – То есть мало кому удавалось отвечать правильно.
– Тот, кто совершил это, наверное, связывался с Петковичем и каким-то образом высказывал ему презрение.
– Вы нашли его мобильный? – снова перебил Билли. Эва опять покачала головой.
– У нас есть его компьютер…
– Поищите в его почте, в комментариях, если он вел блог, в его аккаунте в Инстаграме, в Твиттере, – сказал Себастиан. – Этот мужчина где-то объявлялся.
– Знаешь, таких парней в одинаковой степени ненавидят и любят. Там наверняка имеется довольно много всего.
Торкель опять повернулся вполоборота к Себастиану.
– Что нам надо искать?
Себастиан продолжал смотреть на фотографию привязанного парня с колпаком
– Хорошо сформулированные записи, выражающие презрение. Никаких угроз. Никаких ругательств. С правильной орфографией.
Он посмотрел на остальных и почувствовал, что ему опять не хватает очков.
– Еще одно, впрочем, возможно, вы уже просчитали сами. – Он сделал маленькую театральную паузу. Дождался полного общего внимания. – Если он совершил это дважды за одну неделю, то на этом он не остановится.
Газета «Эскильстуна-Курирен»
Редакция читательской почты
Ящик 120
631 02 Эскильстуна
Их суют повсюду.
Хотя они не способны принести никакой пользы.
Все эти люди из разных реалити-шоу и блогов. Физически почти идентичные со своими татуированными торсами (мужчины и женщины) и накачанными силиконом губами и грудью (женщины). Интеллект у всех на уровне двухлеток.
Каждый день телевизионные каналы внушают, что поверхностность, невежество и чистый идиотизм являются качествами, которые в новое время наиболее надежно ведут к успеху.
Используют ли у нас умных, тех, кто действительно что-то знает? Ставят ли их рядом? Нет, как молодых, так и старых, обладающих умственными способностями и основательным запасом знаний, цинично отбрасывают в сторону.
Они не делают «хорошее телевидение».
Не вызывают «замирания сердец».
Не становятся «ньюсмейкерами».
Эти люди ничего не знают и гордятся этим, а их сейчас возводят в образцы для подражания и в идолов.
Как говорит талантливый Кристиан Лук в программе, которая, слава Богу, по-прежнему свободна от этого прославляемого полного невежества: «Куда мы движемся?» [2]
2
Имеется в виду очень популярная в Швеции викторина, где каждая часть начинается с такого вопроса и участники должны при помощи видеоролика и подсказок догадаться, в какой город они направляются.
9
Нормальная гостиница. Нормальный номер. Тем не менее Билли хотелось только уйти отсюда.
Он уселся для того, чтобы начать разбираться с компьютером Петковича. Экран «Acer Aspire, 17,3», оперативная память 4 гигабайта, жесткий диск на 500 гигабайт. Билли собирался составить общее представление, прикинуть, сколько предстоит работы, когда он примется искать всерьез. Он уже знал, что Мирре ведет Инстаграм и Твиттер, но как обстоит дело с Фейсбуком, вел ли он блог, возможно, имел аккаунт в фотохостинге Flickr, хотя это и не так обычно?
Однако сосредоточиться не получалось. Он очень любил работу такого типа. Хорошо с ней справлялся. Команда ожидала, что он выполнит ее, а их высокая оценка значила для него очень много. Тем не менее, не успел он начать поиск, как мысли устремились вдаль.
Он думал о Йеннифер. Разозлился на себя за то, что думает о ней, а не о жене. Поэтому он стал думать о Мю. О медовом месяце – десяти замечательных днях в Турции – а потом переключился на свадьбу.
На брачную ночь. Утро после нее. Тут все пошло насмарку.