Против силы ветра
Шрифт:
— Я так понимаю, Филиппу было плевать на то, что происходило с его наследством, — вставил слово Лайнел. — И он, и родители умерли с небольшой разницей во времени, верно? Виола пишет что-нибудь о том, что с ними случилось?
— В сентябре 1853 года есть только одна запись, в которой говорится, что родители умерли буквально в течение нескольких дней. Я не стал тратить много времени на эту часть дневника, так как это было задолго до интересующего нас периода. Виоле было тогда всего шестнадцать лет. Похоже, в то время в Новом Орлеане была эпидемия желтой лихорадки[3], унесшая тысячи жизней. Филипп же умер три года спустя, причин смерти Виола не указала, но мне показалось, что об этом не знали даже врачи. В любом случае, не похоже, чтобы Виола сильно скучала по своим родственникам, так как с тех пор, как
— Вряд ли ее причины имеют большое значение для нашего расследования, — сказала мисс Стирлинг, устраиваясь поудобнее в плетеном кресле и беря с предложенного Лайнелом подноса пирожное. — А как насчет Мюриель? С ней у Виолы были нормальные отношения?
— Похоже, что нет. Мюриель Ванделёр была странной девушкой. Старшая сестра едва упоминала о ней, и дело было явно не в разнице в возрасте. Мюриель всегда была одна, никогда не посещала с сестрой соседние плантации, с соседями была необщительна, с рабами — груба. После смерти Филиппа исчезло единственное связующее звено между сестрами. Они были словно две незнакомки, вынужденные жить под одной крышей, с одной кровью, но сердцами, обращенными в противоположные стороны. Я пришел к выводу, что единственной семьей, которую Виола воспринимала по настоящему своей, состояла из рабов. Именно они были рядом в худшие моменты ее жизни, они принимали девушку в своих бараках как одну из них, рассказывали ей сказки, пели песни. Почти все время, свободное от проверки счетов в библиотеке и молитв в выстроенной в саду часовне, Виола проводила в рабских хижинах, где никогда не было недостатка в лишней тарелке, приветливом лице или вопросе о том, как она провела день. Например… — Оливер вдруг остановился, погрузившись в свои мысли. Александр жестом призвал его продолжить и тот тихо продолжил. — Например, однажды Виола записала в дневнике, что именно одна из самых уважаемых рабынь Мэй Куин, которая в то время была еще довольно молода, оказалась рядом с ней, когда… В общем, в четырнадцать лет Виола стала женщиной. Мари-Клэр Ванделёр всю ночь развлекалась на Марди Гра[4], и когда вернулась домой, с ног до головы увешанная счетами, то была слишком пьяна, чтобы обратить на что-либо внимание. «Никогда ее не прощу!» — написала в дневнике Виола на следующий день. — «Не прощу даже через тысячу лет». К сожалению для обеих, вскоре после этого разразилась эпидемия и Мари-Клэр отошла в мир иной вместе со своим мужем даже не подозревая как ранила чувства дочери, которую она никогда по-настоящему не знала.
— Все это, конечно, очень интересно, — произнес Лайнел, — но вряд ли поможет нам с «Персефоной». Виола наверняка писала о капитане.
— Или о войне, — согласилась с ним мисс Стирлинг. — Раз уж она так ратовала за семейный бизнес, то, скорее всего, переживала из-за возможных конфликтов с северянами. Война могла разрушить все, чего достигла упорным трудом. Да и труд рабов использовала, как бы тепло она к ним не относилась.
— Да, она писала о войне, хотя, похоже, волновало ее не столько продвижение армии Союза, сколько вероятность того, что янки могли воспользоваться ее собственностью в качестве импровизированной казармы, как это сплошь и рядом происходило в южных штатах. Она так волновалось за то, что могло произойти с ее рабами из-за военных действий, что была готова разрешить им уйти еще до того, как Линкольн отменил рабство.
У мисс Стирлинг вырвался недоверчивый возглас. Она явно не верила в благие намерения, приписываемые Оливером рабовладелице.
— Точно также, как и остальные дамы Луизианы, Виола как могла помогала южанам, — продолжал рассказывать Оливер. — И делала она это с таким пылом, словно на фронте был ее брат или супруг. В дневнике она записывала информацию о своем участии. «Сегодня присутствовала на благотворительном балу, на котором собирали деньги для армии, чтобы закупить больше огнестрельного оружия», «участвовала в аукционе по сбору средств для наших солдат, продала отцовские запонки и булавки для галстуков», «передала связанные мной и Пэнси две дюжины
— Кто такая Пэнси? — поинтересовалась Вероника. — Еще одна рабыня с плантации?
— Нет, это единственная подруга Виолы, которая действительно имела для нее значение. Она жила на соседней плантации Де ла Туров , так что девочки с детства часто виделись на днях рождениях, барбекю и других подобных мероприятиях. Судя по тому, что я прочитал, Виола, возможно, никогда и не встретила бы капитана Вестерлея, если бы не Пэнси.
— А, наконец, становится интереснее. Значит, именно она их познакомила?
— Не совсем. Познакомились они 9 мая 1861 года, через месяц после начала войны. Пэнси уговорила подругу сопровождать ее во Французскую Оперу на Le pardon de Plo"ermel[5]. Виола нехотя согласилась, ведь у нее было множество дел в Ванделёра. Как вы сейчас узнаете, начали они не очень-то хорошо…
Оливер откашлялся, прочищая горло, и принялся зачитывать свои записи:
«Миссис Мерло не принимает отказов, и так как Пэнси до ужаса боится своей будущей свекрови, я не решилась ей сказать, что оперы Мейербера[6] мне нравятся точно также, как хруст короедов, пожирающих мебель в гостинной среди ночи. Эжен Мерло не смог пойти с нами. Кажется, его снова одолел приступ болезни, помешавшей ему встретиться лицом к лицу с янки. Видимо, он навевает еще бОльшую тоску, чем я думала, но, полагаю, богатство несчастного Эжена, не покажется Пэнси слишком скучным, когда они, наконец, поженятся. Правда, я считаю, что она могла бы быть более осмотрительна в своем поведении.
Сегодня вечером она кокетничала с таким бесстыдством, что я не понимаю как миссис Мерло до сих пор ничего не заметила, учитывая как она заботится о своей репутации. В четырех ложах от нашей сидел Фил Доджер, этот английский репортер, сотрудничающий с «Daily Crescent», который пожирал глазами Пэнси каждый раз, когда мы пересекались с ним в городе. Увидев, что наша компаньонка оставила нас одних на время антракта, он тут же явился поприветствовать нас вместе с друзьями. Я чуть не умерла со стыда, когда Пэнси принялась щебетать как она рада провести время в окружении столь привлекательных джентльменов и, что мы все пальцы себе истерли от вязания носков.
Но самое интересное случилось чуть позже. Пока Доджер усаживался рядом с Пэнси, чтобы приударить за ней, а его друзья поудобнее располагались вокруг, один из них, которого я еще не знала, остался смотреть как я обмахиваюсь веером с улыбкой, которая мне совсем не понравилась. Когда я спросила, что его так развеселило, он ответил, что есть гораздо более эффективные способы помочь солдатам, чем вязание носков. Вряд ли кто-нибудь из них помрет от простуды, если не наденет их на ночь.
— Ну так подайте пример, мистер, — грубо ответила ему я. — Раз уж вы так ратуете за идею, то должны были быть на поле боя с нашими союзниками, как это сделал бы молодой и сильный мужчина, вместо того, чтобы оставаться дома вместе со стариками, калеками и трусами или иностранцами как мистер Доджер.
Услышав мои слова, он заулыбался еще больше. Должна признать, что внешне он был очень привлекателен. Его выразительные карие глаза могли бы быть прекрасны. если б не смотрели на меня так… посмею ли я написать подобное? … похотливо?
— Я понимаю, что вы имеете ввиду. Если бы природа одарила вас кое-чем еще, то вы бы тут же надели серую форму.
— Если вы не оставите меня в покое, я позабочусь о том, чтобы сотрудники театра выставили вас на улицу в мгновение ока. Зачем вы со мной вообще разговариваете, если все, что я делаю для Юга кажется вам смешным? В других ложах полно девиц брачного возраста, которые будут рады посмеяться над вашими высказываниями.
— Я согласился пойти сюда с Доджером именно из-за вас. Лишь взглянув на вас, я понял, что вы не похожи на остальных. Мое внимание привлекло то, что в отличие от большинства представленных мне женщин, вы еще не замужем, хотя все ваши ровесницы уже обзавелись вторым, а то и третьим ребенком.
Проект «Оборотень». Пенталогия
Фантастика:
боевая фантастика
рейтинг книги
В Поисках Роста
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги