Чтение онлайн

– Что произошло? – снова спросила Кастия, чувствуя, как ее всю трясет. Она сжала руки в кулаки и спрятала их в складках длинной ночной сорочки, чтобы не выдать свое расстройство.

– Ну..., – Кара шумно выдохнула, набрала в легкие воздуха и выпалила, – все только и говорят о твоей подружке Мали... Тебе стоит подумать о вашей дружбе. ..Она..., говорят, отличилась этой ночью. Некоторые соседки обратились к поселковому главе..., – она сморщилась, – Еще до рассвета. Разбудили его и жену и подали прошение. Община собирается

изгнать ее...

Кастия, застыв, слушала сбивчивую речь сестры. Ей стало очень стыдно, что первое, что она почувствовала – было облегчение. Произошло не то, чего она боялась.

Следующей мыслью было – как же теперь Мали будет жить? Дом и средства, оставшиеся ей от родителей, но Кастия подозревала, что их не так уж и много, но ведь были, здесь в поселке. Изгнание же означало – лишение всего. За Мали некому было заступиться, как и раньше - присмотреть, чтобы не допустить такой развязки событий.

Ярет опять будет говорить, что она сама виновата. В общем-то, он прав, но... Мали осталась одна. Ей некуда было податься. Теперь же она останется на улице.

Кастия почувствовала себя вдвойне виноватой перед подругой. За то, что не могла удержать ее от глупостей. За то, что их судьбы так отличались. Если бы тогда, в детстве, на берегу ее нашли не Ялма с Вито, а кто-то иной, она могла бы тоже быть сиротой. И, как Мали, от одиночества и отчаяния решиться на что-то столь же глупое, но опасное.

Кара с тревогой следила за выражением лица сестры, не зная, как она поступит и что решит.

– Это нехорошо, но все равно лучший исход, – сказала она, – Еще век назад ее бы забили камнями соседи и, особенно, обиженные жены. Без суда и следствия. И им за это ничего не было бы.

– За то, что их мужья с ней гуляют, – с обидой произнесла Кастия, ощущая, что на глаза наворачиваются слезы. Девушка почувствовала себя действительно глупой и к тому же эгоистичной. Пока она предвкушала, боялась, мечтала, ее подруга всего лишилась. Пусть по собственной глупости, но ведь...

– Кас, я понимаю, что ты переживаешь за Мали, но это уже все решено, – осторожно проговорила Кара, прерывая размышления сестры, – Мали допрыгалась. Лучший вариант для тебя был бы не общаться далее с ней. Думаю, родители будут настаивать на этом.

– Я не могу от нее отказаться. У нее никого больше нет, – с болью в голосе ответила девушка, разом поникнув.

– Я понимаю, но ваши дороги разошлись, Кас. Лишь репутация нашей семьи закрывала тебя от обсуждений. Поселковые знают, что ты – совсем не Мали, но в городе другие понятия. Не испорть себе жизнь из-за ненужных и порочащих отношений.

– Это так ужасно звучит, – призналась Кастия, смахивая слезы, – но я не могу ее бросить...

Кара пожала плечами и, молча, вышла из комнаты, как бы сказав, что выбор делать сестре. Не сделаешь его сама, сделают за тебя.

Кастия заставила себя одеться и выйти к семье. К счастью, все

собравшиеся родственники не стали обсуждать ситуацию с Мали, старательно избегая даже намекать на неприятную ситуацию. Они оживленно обсуждали вчерашнее мероприятие, одеяния дебютанток, выступления жриц, рождение нового горожанина, на которое вызвали Кару.

Таким образом и выяснилось, почему Кастия и Санни остались без присмотра. Малышка весело подпрыгивала на коленях отца, а Кастия невольно обиделась, поняв, что ее приравняли к племяннице. Ее взрослую, дебютировавшую, почти невесту!

Глядя на огорченное личико дочери, Ялма счастливо засмеялась и, протянув руку, похлопала ее по ладони, которую та пристроила на край стола. Кастия отметила, что мама с утра очень радостная.

Может, ей почудилось, что это она вчера грустила на кухне? Выйти к ней так и не получилось. Сначала занимаясь племянницей, а потом она слышала, как вошел отец, и родители ушли к себе. Тревожить же их она не стала, а легла спать.

Выйдя днем из дома с корзиной белья вслед за матерью, нагруженной второй такой же, девушка не смогла не обернуться на дом Мали и застыла, пораженная открывшейся картиной.

Мали стояла в своем дворе около забора, а по другую сторону от забора стоял... Террин. Девушка хитро изогнулась над забором, как поняла Кастия, демонстрируя собеседнику грудь. Смотрел ли он туда, куда хотелось Мали, девушка не видела со своего места.

Мужчина махнул рукой в сторону улицы, что-то сказал и пошел в сторону дома Кастии. Мали развернулась, и подруге стало видно, как она облизнула губы, надула их и, вытянув руку в направлении обернувшегося на ходу мужчины, игриво помахала пальчиками, что-то сказав.

Вот это Кастии уже не надо было слышать, чтобы знать. Мали проворковала:

– Пока-пока! – это была ее любимая фраза. Так она обычно прощалась со всеми своими собеседниками мужского пола. Когда же Кастия спросила ее, зачем она так делает. Мали легкомысленно заявила:

– Тем, с кем я...э...близко знакома, так напоминаю о том, что между нами было. Тем же, с кем же еще не знакома... Пусть подумают, чего не знают, – она дерзко улыбнулась, а Кастия уточнила:

– Ты про мужчин?

– Ну, конечно, душка, – грудным голосом сказала, улыбаясь, Мали, пользуясь случаем и явно репетируя перед подругой.

Думать, чего своим особым прощанием хотела добиться Мали – напомнить о былом или зазвать на него Террина, девушке не хотелось. Стряхнув с себя оцепенение и ощущая неприятный осадок, она спустилась по ступеням и пошла по дорожке к задней калитке, через которую они с матерью обычно ходили к ручью в соседней роще.

– Кастия, ты идешь? – обернулась и взглянула на отставшую дочь Ялма.

– Да, я иду, мам, – отозвалась та и, ускорив шаг, догнала маму. Открывая заднюю калитку, выходившую на море, она первой вышла прочь.