Чтение онлайн

Я не могла с точностью сказать, сколько прошло времени, как далеко я уже забралась и куда надо идти дальше. У меня не было никакого плана, я даже думать не пыталась. Мысли лишь замедляли мою поступь, рождали страх, уговаривали пойти на компромисс. Поэтому я делала шаг за шагом, бездумно, неуклонно, смотря только себе под ноги и изредка поглядывая на море.

Тротуар, выложенный разбитой и потрескавшейся плиткой, в просветах между квадратами которой местами показывалась земля, в конце концов закончился. Путь мне преградила дорога, но сколько бы я ни оглядывалась в надежде заметить переход через нее, его нигде не

наблюдалось. Я начала спускаться по каменной террасе, чтобы перебраться на другую сторону, как вдруг меня ослепил яркий свет. Пронзительно заверещал клаксон. Глаза сами собой закрылись, я застыла на месте.

Когда я снова открыла глаза, на меня летел грузовик. Он промчался мимо, обдав меня холодной волной. Только сейчас я действительно осознала, что ушла из дома, бросив все. Понимание пришло в тот момент, когда появившийся из ниоткуда автомобиль слепящим светом фар выхватил мою фигуру из тьмы. Я не могла пошевелить даже пальцем. Зубы стучали, меня протряхивало крупной дрожью.

«Что я наделала? — роились в моей голове мысли. — Позабыв обо всем, в порыве чувств бросилась бежать — в домашних тапочках, без вещей. Неужели в глубине сердца я собиралась вернуться обратно? Да, наверное, все произошло именно так потому, что я надеялась возвратиться еще до того, как проснется муж, сделать вид, что ничего не случилось, притвориться, будто вышла ненадолго во двор».

Обернувшись, я окинула взглядом пройденный путь. Шоссе, которое вело к дому мужа, осталось за спиной. Дорога, с двух сторон обрамленная тротуаром, виднелась неясно, словно глубокая, мрачная река. Когда я ступила на нее, мне почудилось, что вокруг образовалась воронка, а мои ноги обвили темные водоросли. Я стояла, точно островок посреди бурных вод, травинка, дрожащая под штормовыми порывами, охваченная страхом от того, что перейти реку было невозможно, а воротиться назад — немыслимо.

Тут до меня донесся чей-то голос. Он шел будто откуда-то издалека. Тихий, теплый, этот голос сказал мне:

— Нет реки, через которую нельзя было бы перебраться, не позволяй страху овладеть твоей душой.

Близкий и одновременно далекий голос точно потянул меня за руку, помог подняться. Пошатываясь, с трудом держась на ногах от головокружения, я вновь шла вперед. Голос — мой друг-невидимка — обнял меня плечи, и, опираясь на него, я перешла дорогу. Воронка и темные водоросли исчезли. С каждым следующим шагом мой страх тоже отступал на один шаг. Я внимательно слушала то, что рассказывал мне голос. Сначала звучавший негромко, он постепенно становился увереннее и, наконец, объяв меня мощной волной, произнес:

— Прислушайся, разве ты не слышишь дрожь земли, клич воинов, скачущих по равнине. Разве не доносится до тебя стук копыт? Это кони переправляются через реку Далинг[46]. Войска династии Тан отступают, и шум их бегства — ничто по сравнению со звуками наступления победителей. Вот-вот крепость Тяньмэнлинь взорвется криками победы. Представь себе людей, которые, следуя призыву: «На восток, на восток!» — идут, оставляя позади потерянную родину. Женщин с младенцами на спине, замерзающих на холодном степном ветру, детей, мужчин, шагающих по стылой земле. Страна пала, но там по-прежнему жили люди. Они поставили свой стяг на горе Дунмушань. Заняв могучую крепость на самой вершине, они

сверху взирали на равнины Маньчжурии. Но если подумать: как могли вернуть себе древнюю родину те, кто жил отказавшись от чести и терпя позор?

Это был его голос. Я вспомнила, как там, у предгорья Дунмушань, куда можно попасть, если двигаться против течения реки Муданьцзян[47], он стоял, гордо расправив плечи, и вел свой бесконечный рассказ. Тогда мне казалось, что вместе с его голосом я слышу победные крики и возгласы радости. Пронзая насквозь покрывало тьмы, они прогоняли страх. И сейчас я так же, как когда-то он, расправив плечи, шла вперед. Возможно, когда-нибудь в будущем я буду с улыбкой вспоминать и этот страх, и все эти трудности. Я чувствовала, что в эту минуту я шагала вместе с ним.

Дорога то вытягивалась в прямую линию, то изгибалась, то сливалась с новой дорогой. Я думала, что, если не буду останавливаться, рано или поздно я дойду до места, где смогу дать отдых уставшему телу, и эти мысли давали мне силы на еще один шаг. Свернув с узкой проселочной дороги, я вышла на большое шоссе.

Ехавший мимо мусоровоз методично грузил в кузов пакеты с мусором, оставленные под деревьями вдоль дороги. За ним шел мусорщик, который вытирал длинный след грязной воды, тянувшийся от машины. Шарканье метлы разбивало утреннюю тишину.

Ноги сами вели меня куда-то, и в какой-то момент местность вокруг стала казаться знакомой. Это был вход на рынок, куда я ходила покупать продукты и прочие вещи.

«Приходи в любое время, хорошо? — В памяти всплыли слова моей соотечественницы, предложившей мне когда-то помощь. — Я живу тут в небольшой комнате».

Я вспомнила рыбный ресторан, где она работала, и в нерешительности замерла на перекрестке шести дорог. Магазины еще не открылись, поэтому определить местоположение того ресторана было трудновато. В конце концов я выбрала дорогу, которая вела прямо вперед, и плелась по ней, пока не показался рынок. Здесь бойко шла торговля замороженной рыбой — товар разделывали тут же, бросив прямо на пол.

Рынок уже заполонили торговцы-лоточники с коробками, наполненными овощами, и хозяйки, которые решили пораньше сходить за покупками. То там, то здесь холодный воздух разрывали громкие энергичные голоса.

Выйдя с рынка, я спустилась в подземный переход. На другой стороне улицы стояло несколько рыбных ресторанов, но среди них не было нужного мне. Меня преследовало ощущение, что я кружу на одном и том же месте, а страх и усталость сбивают меня с пути. Чем сильнее я рвалась добраться до места, тем быстрее наливалось свинцом тело. Небо светлело, занимался рассвет.

У поворота шоссе бродячая собака рылась в рваном полиэтиленовом пакете. Из отверстия лилась грязная вода. Заслышав мои шаги, собака хищно оскалилась и с тихим, предупреждающим рычанием уставилась на меня. Не знаю почему, но, несмотря на ощеренную пасть, животное показалось мне печальным.

Внезапно во мне проснулось желание прижать несчастное создание к груди, притянуть к себе лобастую голову, чтобы мы с собакой сидели рядом, и я гладила ее жесткую густую шерсть, чтобы мы согревали и утешали друг друга. Я осторожно вытянула руку.