Чтение онлайн

– Полно, — подошла к ней Лиля, — вашему Феденьке теперь очень хорошо, у него есть няня, за ним ухаживают… Он поправился на целых три кило, розовый такой, веселый мальчик и уже что-то лепечет, — с подъемом проговорила Лиля, волнуясь.

– Лепечет? — улыбнулась Катя. — Это он про меня… меня вспоминает, со мной разговаривает, это он ко мне хочет.

Лиля потупила глаза, промолчала.

– Он вас будет благодарить, когда вырастет, — наконец сказала она. — Славный ребенок, и там, где он сейчас, его все любят, все о нем хлопочут, заботятся.

– Ишь

ты, — криво усмехнулась Катя, — а разве он котенок или щенок, чтобы не любить его? — она вызывающе уставилась на Лилю и, словно вспомнив о чем-то, уже тихо спросила:- А вы правду говорите? Вы взаправду видели его или пришли успокоить?.. Феденьки-то, голубчика моего, давно, поди, уже и в живых нет — разве я знаю? — и снова посмотрела на кроватку, и снова слезы, как ручьи, потекли из глаз.

– Ну к чему вы это? — глядя на нее и тоже чуть не плача, проговорила Лиля. — Я вам правду говорю: он жив, здоров, он поправился и такой веселый мальчик — прямо прелесть!

– Феденька мой — прелесть, — тихо отозвалась Катя, внезапно успокаиваясь. — Он у меня золото… весь в папу.

– А где ваш муж? — как бы нечаянно спросила Лиля.

– Муж? — уставилась та на нее, будто не понимая. — Это вы про Феденькиного папу? Его нет. Он еще полтора года назад умер, так и не увидел сыночка…

– Где же он умер?

– Вот и не понимаете… Ах, да что это я!.. И впрямь я точно сумасшедшая. Ведь и на самом деле вы не можете знать, — откуда вы можете знать!.. — вздохнула она и долго смотрела на нее. — Все говорю, говорю, — оживилась она снова, — а догадки нет спросить вас — кто вы такая и почему вы говорите о Феденьке?

Лиля потупила глаза. Ей мучительно тяжело было признаться. Но, преодолев неприятное чувство, она твердо сказала:

– Я новая мать вашего сына.

– Новая мать? — опять как бы не поняла Катя, оставаясь сидеть покойно и, по-видимому, стараясь осознать новость, принесенную Лилей. — Как это новая мать? Разве у ребенка бывает несколько матерей?..

И вдруг метнулась к ней.

– Так вот как! Вы его взяли! — вырвалось у нее. — Это для вас его отняли у меня? — и во взгляде ее вспыхнул странный огонек — не то любопытства, не то какой-то затаенной враждебности.

Она отошла, продолжая рассматривать Лилю.

– Вишь ты, какая у моего Феденьки новая мама! — как бы оценивая Лилины достоинства, произнесла она, то ли с завистью, то ли с иронией. — Довелось увидеть… А я очень мечтала увидеть, да не надеялась… Вы мне всяко представлялись, но не такой… Хорошая мама… Ну что ж, — с раздумьем проговорила она, — если вы довольны моим Феденькой, то я отдаю его. Пусть.

Вижу, вы хорошая женщина и будете любить его… Только вы должны любить непременно, обязательно — слышите? Так вы говорите — он лепечет?

– Да.

– Ишь ты, — осветилось ее лицо светлой улыбкой, — и ручонками работает?

– И ручонками.

– А смеется?

– Часто. Лежит, лежит, да как примется улыбаться ни с того ни с сего — всем весело станет.

– А мне-то каково, мне? — снова помрачнела Катя. — Вам весело,

а мне…

– И вам должно быть весело оттого, что ребенку хорошо.

– Это так, — задумалась она, снова принимаясь ходить взад и вперед. — Это верно: только бы ему хорошо было, моему Феденьке. Но смотрите, — загорелись ее глаза, — смотрите, если он у вас умрет, я приду тогда к вам, я найду вас и спрошу — где мой Феденька? Спрошу, спрошу…

Она хотела сказать еще что-то, но раздумала и быстро подошла к Лиле, взяла за руки, принялась поглаживать, скорбно заглядывая в глаза.

– Вы не сердитесь на меня… не надо, — дрогнувшим голосом и страшно торопясь, начала Катя. — Мне все это лишь кажется… Вот и вы заплакали, — и принялась утешать Лилю, у которой действительно потекли слезы. — Ну, не надо, ну, не плачьте. Господи, зачем же! Ведь я только пошутила, право. Я сразу, когда увидела, поняла: ведь вы хорошая, вы милая, славная. Я знаю: Феденьке моему хорошо будет с вами. Вы для него — настоящая мама. Ну а теперь ступайте, спасибо за весточку. Какая вы хорошая — не погнушались. Обождите, — заторопилась она вдруг и, бросившись к комоду, выдвинула ящик, достала оттуда детскую беленькую рубашечку и какой-то маленький сверточек, завернула все это в кусочек ситца, сунула в руки Лиле. — Пусть и меня он помнит…

Пусть знает, когда вырастет, как любила его настоящая мама. Ну, а теперь ступайте. Приезжайте хоть разик в год, — крикнула она вслед Лиле.

Сейчас же от Кати Лиля отправилась к Уткиным и Афеногеновым выполнить поручение Семена Андреевича — рассказать о том, как устроились Любочка и Аришенька. И было чем порадовать: обе девочки были устроены в хороший детский дом. Правда, первую неделю они плакали, вспоминали родителей, рвались «домой», но привыкли, подружились с другими детьми. За ними установлен прекрасный уход, Семен Андреевич и она, Лиля, навещают девочек каждый день, носят им подарки, а с будущей осени Любочка поступит в школу…

Авдотья и Фрося приняли весть о детях с большой радостью и растрогались заботами о них. Просили передать Семену Андреевичу благодарность, привет.

Затем Лиля сходила на кладбище, отыскала родительские могилки, привела их в порядок: удалила бурьян, траву, посадила цветы, специально привезенные из города.

С кладбища Лиля вернулась на здоровый двор и прошла прямо к Туркееву.

Сергей Павлович усадил ее, предложил чай, но Лиля отказалась, она была печальна, едва сдерживала слезы.

– Пустое, ни к чему, — заметил он, — вы лучше расскажите мне, батенька, вот о чем: зачем нашему уважаемому шефу, а вашему муженьку Семену Андреевичу понадобилось усыновлять Катиного сына? Признаться, я прямо руками развел, когда узнал.

– А что ж тут удивительного? — вспыхнула она.

– Удивительного нет ничего. Но все-таки удивительно… — покрутил он головой и усмехнулся.

– Я люблю детей, — тихо ответила Лиля. — Ну… ну… и мне захотелось иметь ребенка.

– Так и имели бы своего. Зачем же вам чужой? Лиля сняла платок, повесила его на спинку кресла.