Чтение онлайн

– -Это скорее партийный съезд,-пошутил Потапов.-Президиум занимает места.

Те, кого профессор окрестил президиумом, подошли к канаве, и один, в лыжной шапке и в перчатках с отрезанными пальцами, поднял обе руки, приглашая выслушать.

– -Уважаемые коллеги!-произнес он хорошо поставленным лекторским голосом.-Разрешите сообщить вам приятное известие. Назабро вчера дал разрешающий сигнал, и мы решили сегодня собрать вас на очередную сессию.

Эти слова снова пожали аплодисменты. Говоривший вынул из кармана граненый стакан советского образца, наклонился и зачерпнул им жидкость из канавы. Поводив над стаканом носом,

он приложил его край к губам и с видимым удовольствием влил содержимое в рот. Воцарилась трепетная тишина.

– -Подтверждаю, что продукт достиг благородной кондиции,-произнес он, оторвав стакан от губ.

При этой замысловатой формулировке собравшиеся загомонили сильнее прежнего; порядок сломался, снова началось беспорядочное броуновское движение вокруг канавы, причем в руках у всех мигом очутились различные питьевые сосуды: кружки, ковшики, чарки, крышки от термосов и палехские карандашницы. Сквозь возбужденный шум прорезался зычный голос:

– -Назароза сюда!.. Назароз где?

– -Назароз тут!-ответил другой голос.

Подчиняясь волшебной силе этого строгого слова, толкущиеся тела поспешно изобразили какое-то подобие очереди, в голове которой появился грузный мужчина в кителе без погон и в кожаной кепке. Время от времени китель произносил:

– -Коллеги! Прошу соблюдать рациональность движений и сдержанность эмоций. Не будем закрывать глаза на трагический прецедент, имевший место в прошлый раз!..Пришлось потом долго выуживать калошу…

Внезапно за спинами профессора, Севы и Володи возник шелест ловко передвигающегося в темноте тела, и мягкий голос сказал:

– -Что же вы не проходите, коллеги? Церемония вот-вот начнется.

Не знаю, как Володя, но Потапов с Чикильдеевым на миг оцепенели, пытаясь разглядеть зыбкие контуры чужой фигуры. Наконец профессор нашелся:

– -Неудобно как-то, знаете ли… Мы здесь впервые…

– -Не стесняйтесь!-сказала фигура.-Кстати, меня зовут Сардинин Павел Егорович, младший научный сотрудник.

Профессор нащупал и пожал прохладную руку.

– -Потапов, Институт истории цивилизации.

– -Очень приятно, коллега. Кстати, вы не слышали: пердегуста уже приглашали?

– -Кажется, да,-сказал Потапов.-Мне показалось: несколько странное имя.

– -Какое же это имя!-хихикнул призрак.-Вы, я вижу, действительно не в курсе. Это же должность: первый дегустатор.

– -Потрясающе!-воскликнул профессор.-Кто бы мог подумать! Какая нестандартная бюрократическая аббревиатура!.. А этот… Назабор?

– -Назабро. Наблюдающий за процессом брожения.

– -А другой? На… за… за чем наблюдает?

– -Назароз? За розливом.

– -И что пердегуст дегустирует?-спросил Сева.

– -Брухмень.

– -Вы имеете в виду то, что налито вон там, в канаве?

– -Именно.

– -Так это и есть знаменитая брухмень!-притворился Чикильдеев просвещенным человеком.-А вы не могли бы немного прояснить нам технологию этого… этой… субстанции,-неуверенно произнес он последнее слово.

– -Охотно. Недалеко отсюда на поверхности есть небольшой фруктовый рынок. Порченный товар оттуда тайно сбрасывают в ближайший люк, и сок стекает сюда, в резервуар. Добавляем сахарку и дрожжей – и получается не хуже, чем шампанское Очаковского завода, которое, как известно, тоже делается из того, что имеется под руками… Ex nihilo nihil [2]

Я, между прочим – кладро,-добавил Сардинин.
– Кладущий дрожжи.

Никакая темнота не могла скрыть его гордости своей должностью.

– -Спасибо. Чрезвычайно польщены знакомством с вами!-сказал Сева таким проникновенным голосом, что будь он сам на месте кладро, непременно заподозрил бы издевку. Но тот в ответ простодушно сказал:

– -Благодарю и прошу извинить. Должен вас покинуть. А то одна гуща останется. Qui prior est tempore potior est fure [3] .

Он выскользнул из темного туннеля в залу, обнаружив худощавую сутулую фигуру с пучками неустроенных волос на голове.

– -Beati possidentes! [4]– сказал ему вслед профессор.--Ну и ну! Я же говорил: не суп!.. Может, мы тоже пойдем?-обратился он к спутникам.-Побеседуем, расспросим?..

– -Только не сейчас!-засопротивлялся Чикильдеев.-А то придется пить это пойло! Сомневаюсь, что мы успеем после этого донести вас до ближайшей больницы.

Пердегуст между тем говорил, отбрасывая длинную дрожащую тень:

– -Разрешите сообщить вам содержание научной части сегодняшней сессии.

– -Так вот кто они все тут!-охнул профессор.-Я-то думал: куда ученые из разорившейся науки деваются, а они вот где!

– -Выпали в осадок,-подытожил Сева.

– -Сегодня,-продолжал пердегуст,-заявлены следующие работы. Сначала нам предстоит заслушать сообщение профессора Понпавецкого “Совесть как биохимическая буферная система”, а вслед за ним доклад доцента Цыгмана "О влиянии теленовостей на снижение числа сперматозоидов". После перерыва можно будет заслушать полемическое замечание доктора гипотетических наук Мозявко к одному из предыдущих докладов: "Время наступления глобальной катастрофы: 2117 или 2119 год?”, а под занавес кандидат наук Мелибабаев даст сравнительный анализ использования Бранденбургского концерта Баха и Патетического Трио Глинки для стимулирования роста грибов. Есть возражения? Дополнения? Тогда прошу занимать места!

Собравшиеся в приятном возбуждении расположились вокруг канавы, а к противоположной стене двое общественников вынесли свечи, воткнутые в горлышки бутылок из-под чимишлийского Chardonnay и чумайского Муската, то есть сосудов того совершенно бесполезного типа, которые не берут ни в одном пункте приема стеклопосуды. Кроме этих предметов, предназначение которых было понятно, появились зачем-то большой жестяной чайник, инвалидная клюка и ящик из-под бананов Pinalinda, на который положили черный камень. Потом в круг света между свечей вступила фигура в брезентовой робе, спадающей наподобие римской тоги. Судя по всему, это и был профессор Понпавецкий.