Профессор, поправьте очки!
Шрифт:
Жрец всё это время прыгал вокруг первой жертвы, стуча в бубен и заклиная:
– -Кучери, тучери, мучери, ночери!.. Рапр, грапр, апр!.. Хахотири!..
– -Позвольте!-возмущенно просипел Потапов.-Это же из поэмы "Зангези" поэта-футуриста Хлебникова!
– -Парень-то, наверное, тоже из профессоров,-предположил Сева.-Довели науку!
Перекрыв бормотания спившгося филолога, подрабатывающего рогатым колдуном, дьявольская старуха провозгласила:
– -Что я отвечу нашему миленькому? Что мы сегодня выполнили его завет. Но битва продолжается! Ей длиться триста ночей и триста
Володя засопел и заворочался. Сева с удивлением увидел, что он пытается в темноте записать что-то в свой милицейский блокнот.
– -Что это вы записываете?
– -Что в ближайшие несколько месяцев существует опасность подкопа террористов под отдельные строения города Москвы.
– -Это же всё надо понимать иносказательно!-влез профессор.-Как легенду о воскрешении Осириса!
– -То есть, это просто шантаж?-догадался Володя.-Значит, другая статья.
В руках у старухи появились перчатки, каждый палец у которых венчал длинный металический коготь.
– -Изгоним гнусных червей из величественного царства Детей тьмы!-произнесла она, с драматической неспешностью натягивая эти ужасные аксессуары.
Жрец умолк и с облегчением сел на пол, почесывая под рогами.
– -Послушайте!-заволновался Потапов.-Кажется, это уже пахнет несколько хуже, чем обыкновенное мракобесие!
– -Да,-подтвердил Володя.-Статей пять граждане нарушили, как нечего делать.
Баба Дуня приблизилась к связанной жертве, стоны которой при этом перешли в тихое повизгивание, и стальными когтями вцепилась в одежду обреченного. Ткань затрещала и стала рваться, как бумага.
– -Ноготочки-то заточенные!-заметил Сева.-А бабушка тренированная, видно аэробикой грешит.
Из-под разодранных тряпок посыпались мелкие деньги, початая Orbit без сахара, сигаретные бычки, огрызок тульского печатного пряника, растрепанный паспорт и две пустые бутылки из-под пива Балтика. Обнажился неприглядного вида впалый живот, на котором тут же вспухли царапины от когтей. Несчастный владелец живота задергался, но бабкины присные придавили его.
Выхватив непонятно откуда фломастер Hilighter, старуха со смачным скрипом начертила им на лбу у придавленного пятиконечную звезду, которая тут же стала растекаться от едкого пота. Затем настала очередь груди и живота. На них изобразили свастику и почему-то знак "копирайт".
– -Поглотит их тьма навек! Только тот спасется, кто пребывает с нами в царстве тьмы!..
– - Считайте, что мы пока спаслись,-шепнул Сева профессору.
Из толпы выступил мрачный негр. В ладонях он нес туфли-лодочки черного бархата с каблуками-шпильками. Но бог мой, что это были за шпильки! Необыкновенно длинные, сделанные из безжалостного холодного металла и острые, как заточенные карандаши. Опустившись на колени перед зловредной старухой, негр снял с ее ног стоптанные баретки и надел чернобархатные. Расставляя их пошире и слегка качаясь (видно, законы равновесия действуют даже на сатанинские силы), старуха обошла
Потапов с Чикильдеевым невольно вскрикнули, и это бы плохо кончилось для них с Володей, если бы в то же время из глоток черных не раздался возбужденный рев. Среди схваченных бомжей несколько человек рухнули без чувств на соседей. Однако третий акт еще не наступил. Раскинув руки, баба Дуня, словно поп-звезда, наслаждалась криками фанатеющих приспешников, прежде чем надавить сильнее и проткнуть мягкое тесто из кожи, жира, кишок и брыжжеек.
Володя сунул руку за отворот пиджака, щелкнул чем-то подмышкой и стеснительно прогудел:
– -Вы уж извините, боюсь, что мне придется вмешаться.
– -Как вмешаться?-почти в один голос воскликнули Чикильдеев с Потаповым.
– -Я не вправе допустить убийство,-пояснил милиционер.-И без того статистика по городу в этом квартале очень плохая.
– -Ерунда какая!-зашипели Сева и профессор.-У вас же инструкция!.. А как же наше дело?.. Что скажет наконец Роман Степанович?..
– -Не могу!-повторил Володя и затряс головой, проявив несвойственную ему эмоциональность.
– -А мы?
– -Вы немного подождите, пока я буду их брать.
В этот момент странное смятение возникло в дальних рядах сатанинской братвы.
– -Что такое, миленькие мои? Кто беспокоит Детей бездны?-повернулась туда баба Дуня.
Вместо ответа черные фигуры подались, и в пейзаже появилась новая деталь: длинная седая борода. За владельцем бороды – человеком былинного телосложения – виднелись еще десятка два людей, сжимающих в руках, как показалось притаившимся в укрытии Севе, профессору и Володе, что-то вроде молотков.
Борода задрал вверх кулак, в котором оказался внушительных размеров крест (так вот что это было: кресты, а не молотки вовсе!) и зычно возвестил:
– -Сокруши их, яко прах пред лицем ветра!
Крестом он ударил по лбу ближайшего сатаниста, который упал, не издав ни звука.
– -Отрицаеши ли ся сатаны и всех дел его?..-спросил вслед бородатый и огрел второго черного.-…И всех аггел его и всего служения его и всея гордыни его? А?
Тут же закипела потасовка, кулаки и кресты замелькали в воздухе, захрустели под ногами люминесцентные лампы.
– -Товарищи! Мы не они!-завизжал из гущи свалки кто-то из коллег профессора Понпавецкого, очевидно, отведавший креста.-Здесь ученые!.. Профессора и доктора наук!..
– -Бей поганских философов, что в гнусность погружены, бо жертвуют душой антихристу и самому диаволу!
– заревел в ответ на это бородатый главарь, и глупые претензии на то, чтобы быть лучше других, прекратились.
Баба Дуня осталась единственной неподвижной фигурой в безумном водовороте. Кипящая вокруг толпа чудесным образом обтекала ее. Оценив ситуацию, она сбросила перчатки с когтями и внезапно выхватила из всё того же белого пакета маленький блестящий "браунинг". Послышался словно бы веселый треск китайских новогодних хлопушек.