Чтение онлайн

— Сдается мне, это ты играешь, — он выкладывает ложкой на тарелку яичницу и хашбраун. — Рассекаешь в моей толстовке.

— Не хотелось выходить к твоей маме в одной майке, — я беру панкейк, чтобы порезать его для Таннера.

— Это понятно, но ты носишь ее так естественно, что во мне просыпается первобытный дикарь, — направляется он к столу.

Усадив Таннера на колени, я закидываю ноги на соседний стул.

— Ну, тогда сниму.

— Оставь. В майке будет только хуже.

— Вообще-то, ты и сам без рубашки,

так что мы квиты.

Откинувшись на спинку стула, Истон сладко потягивается, демонстрируя каждый бугорок мускулов.

— Стало быть, нравится зрелище?

Я подхватываю кусочек панкейка и запускаю в него.

— Перестань паясничать. У нас гости.

Таннер послушно повторяет за мной и тоже бросает крошечный кусочек, который, впрочем, тут же падает.

Истон подбирает брошенный сыном кусочек и отправляет в рот.

— Спасибо, приятель.

Таннер приходит в неописуемый восторг оттого, что внимание отца принадлежит исключительно ему.

Понимаю, малыш. Мне тоже это чертовски нравится.

Глава 35Хедли

Мы с Холли прощаемся с мужчинами и идем в книжный.

С ней легко, и мне очень комфортно в такой компании. Если бы только не приходилось врать.

Мы решаем пойти пешком, благо погода отличная. Холли говорит, что обожает приезжать в Чикаго, потому что он так не похож на Лейк-Старлайт.

— Не пойми неправильно. Я люблю наш маленький городок, но я там не выросла, — мы останавливаемся на светофоре. — А ты сама родом из Чикаго?

— Да. Книжный принадлежал моей бабушке. Она недавно умерла и оставила его в наследство.

По вполне понятным причинам ей совершенно ни к чему знать об условиях завещания.

Холли касается моего предплечья, когда мы переходим улицу.

— Соболезную. Как ты?

Честно говоря, даже не было времени об этом подумать. Она первая, кто вообще спросил о моем состоянии, – наверное, потому, что жизнь круто и неожиданно изменилось. Теперь я жена, и хоть по плану должна была быть просто няней для сына Истона, чувствую к Таннеру нечто большее. По крайней мере, для меня он значит гораздо больше, чем просто чужой ребенок, за которым я присматриваю.

— В порядке. Мне нравится бывать в ее пространстве. Так я чувствую себя ближе к бабушке.

Она сжимает мою руку.

— Бабушка Остина, Дори, была важной частью нашей жизни. Когда она ушла, для всей семьи это стало тяжелым ударом. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить – в смысле, я уверена, у тебя есть друзья и семья, – но знай, что я всегда рядом.

Я киваю.

— Спасибо, — и я правда благодарна.

Однажды из нее выйдет потрясающая свекровь – для той, с кем Истон решит остепениться. Я лишь надеюсь, что если когда-нибудь решу выйти замуж по-настоящему, мне повезет встретить таких же замечательных и поддерживающих

родителей мужа, как она и Остин.

Мы идем дальше, и она указывает на несколько магазинов, в которые, по ее словам, однажды затащит Остина.

При виде книжного Холли расплывается в улыбке.

— Боже, какая прелесть. Прямо как Ист описывал.

Я открываю дверь, и она заходит внутрь. Завидев зону для чтения с деревом, Холли прикрывает рот ладонями.

— С удовольствием открыла бы такой в Лейк-Старлайт.

Я рада, что магазин открывал Феликс. Он отлично умеет отвлекать внимание и точно займет Холли делом.

Он наблюдает за реакцией Холли из-за прилавка, затем поворачивается ко мне и одними губами произносит:

— Инвестор?

Я мотаю головой и так же беззвучно отвечаю:

— Нет!

Но его догадка означает лишь одно: он боится однажды прийти на работу и увидеть в витрине табличку «Продается».

— Феликс, это мама Истона, Холли Бейли.

Феликс издает восторженный писк и выбегает из-за прилавка.

— Свекровь! — он раскрывает объятия, и Холли с готовностью шагает навстречу. Полагаю, именно так и происходит встреча двух людей, обожающих обниматься. Им важен этот контакт. — Могу я сказать, что просто обожаю вашего внука?

Щеки Холли розовеют, а улыбка становится еще шире.

— Я, конечно, предвзята, но он ведь чудесный, правда?

Феликс поднимает руку.

— Я – заклинатель Таннера.

— Феликс и правда отлично с ним ладит, — говорю я, прислонившись к кассовой стойке. — Я без него как без рук, когда прихожу с малышом.

Феликс улыбается. Надеюсь, он знает, как сильно я его ценю.

— А где Вера? — спрашиваю я, ведь обычно она открывает магазин. Феликс любит поспать подольше и предпочитает дневные смены.

Он морщится.

— Пит.

— Почки?

Холли переводит взгляд с меня на Феликса и обратно.

— Ее муж? Он болен?

— Кот. Ему двадцать один год, и в последнее время совсем нездоровится.

Феликс качает головой.

— Это будет печальный день для всех нас.

Холли понимающе кивает.

— Терять питомца всегда тяжело, — она смотрит на меня. — Когда умер Майлз, Истон проплакал две недели. Мы клялись, что никого больше не заведем, но не прошло и месяца, как уже были в приюте.

Она смотрит на меня так, будто я должна знать, кто такой Майлз. Я догадываюсь, что это был кот, собака или какой-то другой семейный любимец, но Холли считает, что подобное мне наверняка известно. Потому что, когда выходишь за кого-то замуж, подобное о его жизни и прошлом точно знаешь. В том числе о погибших питомцах. А я понятия не имею, кто такой Майлз.

Я натягиваю на лицо вежливую улыбку, чтобы подыграть.

— В общем, — она машет рукой. — Проведи мне экскурсию.

Феликс приподнимается на носочках и хлопает в ладоши.