Чтение онлайн

— Вполне, — ее голос звучит тихо и неуверенно.

— Хочешь, я построю стену из подушек?

Хедли смеется, и напряжение спадает.

— Нет, думаю, я справлюсь.

Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Прости, — шепчу я.

Она тоже поворачивается.

— Не извиняйся. Твои родители замечательные.

— И все же ты застряла со мной в одной постели.

— Многие душу бы продали, чтобы оказаться на моем месте. Вряд ли это можно назвать неудобством.

— И все же. Мне неловко.

— Брось.

В том, чтобы лежать в темноте,

повернувшись друг к другу лицом, и шепотом переговариваться, есть что-то глубоко интимное. Хедли – гораздо больше, чем просто фиктивная жена и няня. Она мой друг – человек, с которым мы за столь короткое время стали очень близки.

Я прочищаю горло.

— Они приехали всего на пару дней. Справишься?

— Думаю, да. А ты?

— Всего-то пара лишних с посиневшими яйцами?

Хедли хихикает, и я не могу не рассмеяться в ответ.

— Надеюсь, я не смутил тебя тем поцелуем, — эта мысль не давала покоя весь день, и мне нужно убедиться, что все в порядке.

— Ни капли. Хорошо, что были зрители.

Мы долго лежим в молчании. Полагаю, Хедли больше не хочет об этом говорить и мы просто будем спать.

— Истон?

— М-м?

— Мы же выдержим, да? В смысле... ты тоже чувствуешь это напряжение?

Я усмехаюсь.

— Еще бы. Разве шутка про посиневшие яйца не была достаточно прозрачной?

— И как мы переживем? — в ее голосе слышится то же напряжение, что я чувствую всем телом.

— Я часто в разъездах, это спасает.

Хедли тихо смеется, и от этого звука хочется придвинуться ближе. Хочется сгрести ее в охапку и поцеловать. Плевать на секс – я хочу поддаться порыву хотя бы раз. Быть рядом и греться в ее тепле.

Но если сделаю это, я все испорчу.

Глава 34Хедли

Я просыпаюсь, чувствуя спиной уютное тепло.

Живот крепко обвивает рука Истона.

Спиной я плотно прижимаюсь к его груди.

Тихое, размеренное дыхание шевелит пряди у самого моего уха.

Тело узнает его раньше, чем просыпается разум: я обмякаю в объятиях, устраиваясь поудобнее, словно здесь мне и место.

И на одну глупую секунду... позволяю себе насладиться моментом. Запомнить ускользающее мгновение. Я вдыхаю его запах и замираю, боясь шелохнуться: слишком уж хочется продлить время, пока ни один из нас не борется с неодолимым взаимным притяжением.

Хочется притвориться, будто происходящее между нами – не игра. Будто все по-настоящему. После стольких приливов и отливов вовсе не удивительно, что я просыпаюсь в его объятиях. Поражает другое: до чего же приятно чувствовать близость и как сильно не хочется выскальзывать из рук Истона, выбираться из постели. С каждым днем зреющее между нами напряжение становится все опаснее.

Получив лишь минутное утешение, я одергиваюсь: нельзя к такому привыкать. Истон не мой, и пора перестать притворяться. Пересилив себя, я осторожно подаюсь вперед, выскальзываю из объятий и отдаляюсь, стараясь его не разбудить.

На цыпочках

пробираюсь к шкафу, хватаю толстовку и направляюсь к выходу из спальни. Но у самой двери замираю, чтобы взглянуть на него: Истон лежит, запутавшись в простынях, грудь обнажена, губы полуоткрыты, а волосы растрепаны.

Он невероятно хорош собой, и, вопреки чужим пересудам, человек тоже замечательный. Из приличной семьи. Когда-нибудь счастливица обретет настоящее счастье. Навряд ли Истон осознает собственную ценность, но в его чистом сердце я уверена. Отец уже получился потрясающий, да и мужем он станет невероятно любящим и заботливым. Для той самой, единственной. Но точно не для меня.

Не желая терзать себе душу, я медленно поворачиваю дверную ручку и выскальзываю в коридор, но тут же застываю от неожиданности.

Если в спальне царили тишина и безмятежность, то снаружи я словно попадаю в другое измерение.

Холли стоит на кухне, намазывая тосты маслом.

— Доброе утро, — отзывается она. Холли успела одеться и полностью готова к новому дню. На ее фоне я чувствую себя жуткой неряхой.

Таннер сидит в высоком стульчике, уплетая яичницу-болтунью. Завидев меня, он вовсю сучит ножками, тянет ручки, сжимая и разжимая крошечные кулачки.

— Привет, малыш, — шепчу я хриплым спросонья голосом. Оставляю легкий поцелуй на его лбу, а тот тут же норовит вцепиться мне в волосы.

— Как спалось? — интересуется Холли.

— Просто замечательно, — делюсь я. Спала как убитая. Кажется, я лет пять так не высыпалась. Стоит ли признаваться, что ее сын стал своеобразным островком безопасности? — Еще раз спасибо, что забрали малыша на ночь.

— Ой, не надо, он проспал всю ночь, но проснулся рановато, так что днем наверняка ляжет пораньше, — Холли раскладывает по тарелкам панкейки, яичницу, хашбраун и тосты. — Истон сказал, ты уже давала ему болтунью.

Я наливаю чашку кофе. К хорошему быстро привыкаешь, и к такой жизни я бы без труда адаптировалась. Интересно, Истон сознает, какой счастливый билет вытянул? Моя мать за всю жизнь не приготовила ни единого блюда. Для этого всегда имелись «специально обученные люди».

— Замечательно. Все просто чудесно. Спасибо вам.

Холли улыбается точно так же, как и с самого момента приезда: словно безумно рада за нас с Истоном. Знала бы она правду.

— Всегда пожалуйста, — Холли ласково проводит рукой по моему предплечью, и взгляд падает на толстовку. — О, какая старая вещица.

Я опускаю глаза на толстовку, прихваченную из шкафа Истона: «Бейсбольная команда школы Лейк-Старлайт».

— Истон не вылезал из нее до самого конца каникул, даже в самолет сел. На нем она по швам трещала. Ужасно сентиментален в таких вопросах, — отвернувшись, она подливает кофе.

В голове мелькает мысль: может, пойти переодеться? Вдруг Истону не понравится, что я щеголяю в его вещах, но если вернусь в спальню, то рискую разбудить. А если сниму – останусь перед его матерью в одной майке на бретельках. Разумнее всего не дергаться.