Чтение онлайн

Брат… Я так часто размышляла о его поступке, иллюзией была моя надежда, что это не мог сделать он. Та иллюзия, которую творил его близкий некогда друг. И которого во имя справедливости наказал мой брат, несмотря на то что он являлся для него родным человеком. Как он мог наказать друга за то, что потом сотворил сам? Так хотелось его оправдать, но увы, все было против меня…

После остановки воины установили шатер, один на нас двоих с Таязом. Запах мяса на вертеле уже заставлял желудок наполняться слюной. Свежий воздух холодом проникал за ворот платья, коричневый бархат сливался с засохшей

листвой. Я сильнее натянула теплую накидку, кутаясь по горло. Рядом с шатром сидел Царь за низким столиком, рядом второй стульчик пустовал.

— Садись! — Приказал мужчина, и я безмолвно прошла и уселась на него. Было так непривычно находиться рядом в такой обстановке. В тишине, в неком покое, где нет слов о мести и его ненависти. — Мерзнешь? — Спросил неожиданно Таяз, мои раздумья прервались и перешли к удивлению.

— Немного, холод не люблю! — Тихо ответила я, он усмехнулся, возможно, мысленно ведя с собой какой-то диалог.

— А вам не холодно? — Выпалила, не зная, зачем спросила, неужели я волновалась о нем. Он поднял на меня взгляд, так было странно, его лицо выглядело таким приятным. Он молчал, наши разговоры почему-то не клеились, но казалось, мы пытались.

— Не заставляй испытывать меня удивление, говоря, что волнуешься обо мне. — От ответа меня избавил маг, который шел и охлаждал своим ветром содержимое на подносе.

— Мой Царь, еда готова! — Теперь на столе было идеально прожаренное мясо, темная корочка так и кричала о своем хрусте. Таяз кивнул, тот удалился, глухо шагая поступью своих ботинок.

— Ешь. — Приказал вновь, похоже, он умел много болтать лишь о своей мести. Ели молча, я неловко брала куски, которые он отрезал от большой ляжки животного. Мясо таяло во рту, а вкус был просто отменным, такого я еще не пробовала никогда.

Теперь рядом с ним был покой, даже засыпая в одном шатре, в паре метров от него, я пребывала в безмятежном сне.

Родные земли встретили холодом, будто для них перестала быть своей. И все же я была дома, далеко от родных, но под ногами близкое и родное. С вершины горы, по которой мы должны были спуститься, я наблюдала за горизонтом.

— Думаешь, как бы сбежать? — Этот вопрос возмутил, но на эту колкость я бы не повелась. Дорога с ним за это время принесла непонятное сближение. Мое самочувствие и отдых являлись теперь отчего-то важным, было так странно видеть другую сторону Таяза.

— А вас, смотрю, не покидают надежды найти во мне новые изъяны? — Я улыбалась ему, уже не помню в который раз, отсутствие упоминания его мести сделали меня и вовсе иной рядом с ним.

— Ни за что не поверю, что не промелькнула такая мысль в голове. — Таяз приблизился, внимательно изучая мою реакцию. Ища что-то на лице, новый взгляд оценивал без ненависти.

— Я хочу к сестре и матушке, и возможно когда-нибудь на меня падет ваша милость. А что до побега… я никогда не брошу Дилю, и вас! — Последнее вырвалось двояким выражением. Хотелось поправить свои слова, сказав: “На этом пути не покину вас”, но уже было поздно, он ушел. Всегда так делал, возможно не понимая, что ответить на это.

Чтобы сократить путь, мы ехали

уже верхом на лошадях, места были дикими, тропы заросшими. Воины ехали позади, тихо обсуждая свои семейные проблемы. Я, сидя перед Таязом, сильнее укуталась в пальто. Близость с ним волновала, держать осанку все время не получалось, и поэтому прижималась к нему спиной. И вновь мелькали воспоминания в мыслях, и опять лишь приятные. Теперь он смеялся над моими шутками. Боги, его вчерашний смех затерялся в осеннем лесе. Желтыми листьями опадая в мою душу, согревая как тот костёр. А нечаянные прикосновения заставляли волноваться, так хотелось ощущать его губы на себе. Стыдя себя, я попыталась выбросить эти мысли, в какой-то степени Таяз возможно был прав. Я хотела то, что не должна, а как можно не хотеть такого? И вновь я начала корить себя.

— Замёрзла? Умолкла, или ты уже про все проделки Леилы рассказала? — Его голос у самого уха сопровождался горячим дыханием. Внутри все разгорелось, стало отчего-то трудно дышать. “Замерзнешь тут, когда ты рядом…” — эти мысли вслух не прозвучали бы.

— Нет, мне не холодно, просто думала! — Ответила я, и как же хорошо, что он не видел моего лица. К щекам прилил жар, стало стыдно за свои раздумья. И вновь моя ненависть тлела, как угли в догорающем костре, на этом я словила себя уже давно.

— О чем? — Спокойно спросил Таяз.

— Да так, о своем! — Новая волна стыда захлестнула, голос звучал спокойно, не выдавая ничего лишнего.

— Значит, копаешься в себе, уверен, интересная дискуссия, может, помочь с размышлениями? — Он издал короткий смешок, будто подозревал, о чем я думаю.

— Спасибо за вашу щедрость, повелитель, но я справляюсь сама! — съязвила я, когда мы приблизились к храму.

Под огромной горой возвышалось величественное построение. Огромные колонны протянулись по обе стороны от входа. Пик крыши тянулся к небесам, стремясь возможно к той, для кого он был воздвигнут.

— Мы должны выказать богине уважение и, конечно, помолиться. — Я зашагала в направлении божественного дома.

— Я подожду тебя здесь! — Таяз замер, не сделав даже короткого шага.

— Великий Царь Тамира не желает преклонять колени? — Я вопрошающе посмотрела на него, обернувшись назад.

— Дело не в этом! — Бросил он и отвел в сторону глаза. — Я перестал в них верить, когда потерял Софие.

— Раз ты пришел к ее порогу с надеждой, значит, в душе и вера непременно найдётся! — Подарив ему короткую улыбку, пошла вперед, а он неожиданно зашагал вслед за мною.

Ботинки звонко стучали по мрамору, тишина нарушалась нами. Статуя богини мудрости возвышалась почти касаясь потолка, в раскинутых руках держа два шара (черный и белый). Мудрость — это не свет или тьма, а лучшая ее середина. Приблизившись ближе, на коленях я помолилась. Попросила мудрости в мой нелегкий жизненный путь. Помощи в поисках цветка для маленькой девочки. И совершенно неожиданно — исцеления от душевных ран Таяза.

У ног статуи росли жемчужные цветы, на тонком стебле покачивался, словно белая жемчужина, бутон. Я сорвала его и вернулась к мужчине, стоявшему как вбитый в землю столб. Взяв за руку, вложила в ладонь маленький и хрупкий цветок.