Чтение онлайн

— Пусть на смену твоей боли придет что-то светлое и хорошее. — Я подняла глаза, и меня встретил взгляд, полный удивления. — Теперь мы можем идти.

Подъем на гору пешком мне давался не легче путешествия в карете. Ноги протестовали, не желая продолжать путь, хотя мы не прошли ни половины пути. Таяз ничего не говоря помогал мне, той, которую он ненавидел. Воины, как обычно, молча окружали нас со всех сторон, лишь изредка обращаясь к своему Царю. Таяз делал частые остановки, ждал и даже пару раз нес на руках. Это все, конечно, было не ради меня, а из-за Дили, и я это знала. Вершина встретила неприглядным туманом, крича

непрошеным гостям, что не будет легко.

— Так страшно! — Сказала я, смотря на белые стены.

— Оказывается, чтобы услышать это, мне нужно было всего-то поднять тебя на вершину горы! — Мужчина усмехнулся, подшучивая надо мной, возможно сейчас, неприязнь ко мне была самым последним, что его волновало.

— Ну вот, одна ваша мечта уже сбылась, повелитель. — Я произнесла, смотря в сторону. Таяз попытался развеять туман, но он не давался, лишь слегка раздвигая плотную завесу, уходил по сторонам.

— Это не мой туман, оттого и не подчиняется мне! — Я крепко удерживала в руке мешочек и маленькую лопатку. Шла, прижимаясь к мужчине, отходить хотя бы на шаг было глупо.

— Твой предок не писал, как нашел цветок? — Таяз спросил не оборачиваясь.

— Нет, там был рисунок и история исцеления королевы, которую он горячо любил. — Сжимаясь от холода, произнесла я.

— Надеюсь, она была больна не тщеславием, и исцелением был не подвиг, который не позволил сгинуть в этом тумане ее возлюбленному. — Саркастично усмехнулся Таяз. А я молчала, ведь знала, он нервничал, как и я, боялся, что это окажется красивая легенда.

Так и не понятно, сколько мы блуждали в тумане, плотный строй его воинов всегда был рядом с нами. От волнения подкашивались ноги, я ухватилась за Царя. Он обернулся, тревожно смотря на меня, но вскоре я продолжила идти. Внезапно туман рассеялся, и вокруг нас начали расти стены, воинов откинуло в густой туман. Вжавшись сильнее в мужчину, я заозиралась по сторонам. За совсем короткий срок белые стены выстроились из ничего. Из земли, одна за другой, стали вырастать зеркала, мелькая, неясными отражениями. А вдали за последним, на высоком горшке, светилась вилилия. Из сияющей золотой середины уходили длинные белые лепестки.

— Пойдем! — Таяз резко схватив меня за запястье, двинулся вперёд. Путь нам преградило первое зеркало, двигаясь словно живое, и рыхля землю. Мы пытались его обойти, но тщетно, в ответ оно вновь становилось перед нами.

— Может, в него нужно заглянуть? Возможно, цветок не дастся так легко! — Я протянула руку к поверхности, и по нему словно прошлась рябь. А после вырвавшийся белый поток разом проник в меня, заполняя чем-то чужеродным мои мысли и тело. Это были воспоминания Таяза о дне, когда мой брат убил его сестру. Я ощутила эту тягостную боль, в груди была огромная скала, а не камень. Огонь таких размеров даже наверное не существовал. Все события я увидела его глазами, там был мой брат… Это был кошмар, который я предпочла бы не видеть.

Когда меня покинули воспоминания, я поняла, что сижу на земле. Зеркало рассыпалось, превращаясь в пыль. Хватая ртом воздух, пыталась остудить пылающую боль в груди.

— Миналь, что с тобой? — Таяз прижимал меня к себе, аккуратно держа ладонью лицо.

— Это наши боли и страдания, плата за исцеление! — Я говорила прерывисто, еле дыша. После, когда я пришла в себя, мы отправились дальше, новое зеркало для Таяза.

Он,

конечно, не падал на землю, молчал, но увиденным был потрясен, об этом говорил его взгляд.

Так я пережила каждую горесть царя, внутренние печали. Ненависть к себе, некоторые мысли были обрывистыми, будто вырезанными, желая показывать лишь плохое ко мне. Если для меня дальше было легче, я переживала то, что он всегда говорил. То Таязу было хуже, у последнего зеркала он стоял на коленях, обессиленный. Поднял полный боли взгляд, я вернула, возможно, такой же, во мне было ее так много. Вот теперь мы познали боль друг друга сполна! Идти дальше не было сил и желания, я была настолько опустошена.

— Пойдем, Миналь, Диля! — Вспомнив, ради кого мы здесь, поднялась, и мы подошли к цветку, я притронулась к нему.

— За исцеление нужно платить муками? — Я шепотом вопрошала, стены пали, туман рассеялся, показывая путь обратно. Воины стояли тем же строем, но сейчас пустились к нам. Казалось, слишком просто было это все, но разве так оно далось? И все же, эту его боль я не смогу забыть никогда!

Путь обратно был тяжелее, выпал снег, холод обжигал и убивал меня. Я ехала, прижимая мешочек к себе, постоянное использование магии забирало много сил. Продолжали путь молча, так и покинули земли Зирии, опять родное осталось позади.

— Что ты там видел, когда зеркало впустило в тебя отражение? — Я предполагала, думая, что это были мои воспоминания, и оттого теперь было неловко. Он долго не отвечал, стал молчаливым туманом, но потом заговорил.

— Твои страдания, слезы, которые ты лила каждую ночь, будто мне было мало своей агонии, теперь я полон еще и твоей. — Он вздохнул, ноша теперь была равной для двоих, теперь я еще больше ненавидела брата и жалела принцессу.

— Теперь я тебя понимаю, Таяз, причиненная тобою мне боль несравнима с этой, твоей. — Как можно понимать к себе такое обращение? Его принесли влившиеся в меня чужие муки, увиденные и прочувствованные страдания. Царь молчал, мужская гордость не признает ошибок, так говорил отец, и возможно также считал Таяз.

Метель не щадила, заметая все вокруг, путь стал настолько тяжелым, что я не выдерживала. К плохой переносимости дороги прибавился еще и озноб. Палатки бросили на последнем привале, так как лошади не могли вести на себе даже всадников.

— Таяз, буди меня, когда начнет гаснуть магия вокруг роз. — Я обвила розами цветок, защищая от сильных порывов ветра, отдала мешочек мужчине, держать не было уже сил.

— Потерпи, Миналь, ещё пару дней! — Шептал он, когда я проваливалась в сон, я стала почти всегда терять сознание.

— Проснись, Миналь, мерцание почти погасло. — Он пальцами коснулся моего лица, я была как в бреду, когда вновь питала энергией цветок.

— Мне так холодно. — Я прижалась к мужчине, посадив меня боком, он привязал к себе, укутав одеялом. Приходилось почти все время поддерживать магию, холод быстро развеивал ее. Из носа уже в сотый раз потекла кровь, и от мороза сразу стыла, а мужчина бережно вытирал. Таяз постоянно что-то говорил, для меня это было неясными мыслями.

На следующий день есть и пить я уже не могла, все вырывалось наружу. Остановки не помогали, и поэтому мы двигались дальше, уже без них.