Чтение онлайн

– Но дела хозяйства могут подождать. Ты не забыл, что сейчас моя главная цель – это Карл?

– Едва ли Рануар питает к нему теплые чувства.

– Ты прав. Он должен помочь. Оружием, сведениями от разведчиков, может, чем-то еще… Конечно, сначала он не воспримет мой план всерьез, но после того, как я объясню ему…

Я очень надеялся, что это "после" не наступит. Что граф отмахнется от идей Эвелины, как от детской фантазии, и не решится на такую авантюру, как подослать к предводителю враждебной партии убийцу-ребенка, почти не имеющего шансов спастись. Во всяком случае, я переговорю с ним, дабы внушить ему мысль, что подобная затея обречена на провал и лишь даст козырь

Грифонам, которые смогут трубить на всех углах о грязных методах Львов.

– Едем, – кивнула Эвелина. – Жаль оставлять замок без присмотра… но, в конце концов, едва ли с ним случится что-то хуже того, что уже случилось. Только сначала я должна проверить силки, – она принялась подпоясывать рубаху веревкой, явно сплетенной из лоз плюща. – Ты со мной?

Запастись провизией в дорогу и впрямь имело смысл, да и я рассчитывал поискать в лесу кое-какие полезные травы. К тому же… как ни крути, а выходило, что я уже принял на себя ответственность за эту девочку, во всяком случае, до тех пор, пока не удастся передать ее в надежные руки – а значит, не должен отпускать ее бродить по лесу одну. Несмотря на то, что она занималась этим последние три года и наверняка ориентировалась в лесу, особенно окрестном, лучше меня.

Я проведал своего коня – с ним было все в порядке – и мы, обогнув замок с противоположной озеру стороны, вошли в лес. Эвелина шла чуть впереди, со своим неизменным арбалетом за спиной, ступая босыми ногами по вылезшим из земли кореньям и упавшим веткам столь же резво и легко, как и по ровным плитам пола своего замка. Кое-где попадались поваленные стволы, обросшие густым мхом; я заметил, что Эвьет топчется на нем с особенным удовольствием, непременно проходясь по такому стволу вместо того, чтобы просто перешагнуть его. Несмотря на ранний утренний час, трава не была влажной, и солнце, ярко светившее с безоблачного неба сквозь узорчатую листву старых деревьев, обещало сухой и жаркий день. Лес был смешанного типа, и среди лиственной зелени вальяжно топырились разлапистые елки и тянулись в вышину стройные сосны. В воздухе был растворен слабый смолистый аромат. Большой жук с низким гудением пролетел мимо моей головы; где-то далеко выбил раскатистую дробь дятел. Черная белка при нашем приближении взлетела, треща коготками, вверх по стволу и замерла на нижней ветке, внимательно следя за нами глазами-бусинками. Я подумал, как же здесь все-таки спокойно и хорошо. Казалось невероятным, что где-то, и даже не так уж далеко, идет война, пламя пожирает дома, тараны проламывают ворота, сталь с натугой разрубает сталь, а затем, уже с легкостью – податливую человеческую плоть, звучат крики боли и ярости, и воздух пахнет гарью и кровью… Может быть, этот лесной край и есть то место, которое я тщетно ищу уже много лет в своих бессмысленных скитаниях по корчащейся в агонии Империи? Тридцать миль от ближайшего города, а кажется, что и все триста… ну и что? "Лес прокормит человека, который его понимает."

Но война приходила и сюда. Через этот самый лес шли люди, вырезавшие всю семью Эвьет. Шли, не обращая внимая на красоту вокруг; пот тек по их грязным телам под грубыми куртками, вызывая зуд, и они непотребно ругались из-за того, что доспехи мешают чесаться. Шли, ломая ветки, вытаптывая тяжелыми сапогами траву, сплевывая сквозь гнилые зубы, подбадривали себя рассуждениями, есть ли в замке женщины, и похабно ржали, расписывая друг другу, что они с ними сделают. Плевали желтой слюной на ладони, брались за топоры, рубили деревья, чтобы сделать таран, потом, краснея, натужно кряхтя и звучно отравляя воздух кишечными газами, волокли громоздкую махину к воротам. Потом…

И

все это еще может повториться. Очень даже запросто может. Не регулярная армия, так банда разбойников – а впрочем, велика ли между ними разница?

Эвьет вдруг остановилась и наклонилась. Я подумал, что здесь находится одна из ее ловушек, но она опустилась на четвереньки и словно бы даже принюхалась к земле.

– Что там? – заинтересовался я.

– Видишь следы?

– Где?

– Да вот же!

Я, разумеется, ничего не видел, пока не встал на колени и не нагнулся, почти коснувшись лицом травы – но и тогда Эвелине пришлось показать пальцем, прежде чем там, где трава была пореже, я различил на мягкой земле нечто, похожее на отпечаток лапы большой собаки.

– Волк, – спокойно сообщила девочка, даже и не думая хвататься за арбалет. – Крупный самец. Недавно здесь проходил, наверное, с охоты возвращался.

– Ты уверена, что с охоты, а не на охоту? – я с беспокойством огляделся по сторонам.

– Конечно. Видишь, как пальцы отпечатались – глубоко и ровно. Шел сытый, никуда не спешил. А ты что, волка испугался? – рассмеялась она.

– Мне-то, положим, бояться нечего, – ответил я, несколько задетый ее смехом. – Со взрослым вооруженным мужчиной ему не справиться. А вот ты, по-моему, ведешь себя легкомысленно. Арбалет, конечно, хорошо бьет, но его перезаряжать долго. А где один, может быть и стая. И потом, мне не нравится, что я оставил без присмотра коня во дворе замка.

– Да говорю же тебе – они сейчас сытые, – Эвьет выпрямилась и отряхнула ладошки. – Летом в лесу полно еды. Не тронут они ни нас, ни твоего коня. Они в замок вообще не заходят. Знают, что там мое логово. У нас с ними как бы уговор: я их не трогаю, а они меня. Иногда, правда, бывает, что мою добычу из силков утаскивают. Но я не обижаюсь: все-таки лес – их территория. Хотя по закону он и мой…

– Но ты говорила, что убила волка.

– Да. Одного. Потому что мне нужна была теплая шкура. Но больше я никому из них зла не делала.

– А могла? Встречалась с ними в лесу?

– Бывало.

– Летом?

– И зимой тоже.

– И что?

– Ничего, как видишь. Посмотрели друг другу в глаза и разошлись. Зверь не станет нападать на человека, если видит, что тот не боится, но и сам нападать не собирается. Не ты ли сам говорил, что животным не свойственно бессмысленное насилие?

– Да, но все-таки зверь есть зверь. И если он голоден…

– Ну, местные волки знают, что человек может убить. Все-таки мой род охотился в этих местах не одно столетие. Но меня, думаю, они просто уважают. Принимают, как равную.

– Вот как?

– А ты не иронизируй. Они знают, что я убила того, первого. Не просто хожу зимой в его шкуре, а убила сама – запах его крови рядом с запахом моих следов, а у них знаешь какое обоняние? Еще лучше, чем у собак! Но знают и то, что больше я никого не трогаю. Поэтому они признают, что я победила его в честном бою и по праву заняла его место.

– Они тебе это сами сказали?

– Опять ты смеешься! Волки, между прочим, очень умные. Ты когда-нибудь слушал, как они поют?

– Воют? Да, доводилось.

– Воют влюбленные кретины под окнами. Был тут один по соседству, все приезжал сестре свои дурацкие серенады петь, пока отец не пригрозил, что собак на него спустит. Потом сгинул куда-то – не то на войне, не то просто надоело… А сестра его и замечать не хотела, а как он пропал – в слезы… дура. А волки – они поют! Ты, небось, слышал, да не слушал. А если прислушаться, понятно, что у них целый язык. И они, на самом деле, так разговаривают. Новости друг другу сообщают.