Чтение онлайн

– И все эти годы ты так и живешь здесь? – я даже не спрашивал, а скорее констатировал очевидное.

– Да.

– Ты не думала перебраться к какой-нибудь родне?

– Никого не осталось. Я – последняя в роду.

– И тебе никто не помогает? Как же ты смогла прокормиться?

– Лес прокормит человека, который его понимает, – улыбнулась она. – Еще до того, как все это случилось, мама отпускала меня с нашими служанками по грибы и ягоды, так что я знала, какие можно есть. А отец даже брал на охоту, хотя мама и ворчала, что это занятие не для девочки. Но стрелять я тогда еще не умела. Я научилась потом, сама, уже после ЭТОГО. Пожар и грабители уничтожили не все, мне удалось отыскать в замке этот

арбалет и еще кое-что… А Эрик, мой средний брат, научил меня ставить силки и ловить рыбу в озере. Он часто играл со мной, хотя он был мальчишка и на пять лет старше. Он вовсе не был таким задавакой, как Филипп, старший…

– А твоя одежда? У тебя есть что-нибудь, кроме того, что на тебе сейчас? – "если это вообще можно назвать одеждой", добавил я мысленно.

– Почти все сгорело. Уцелели платье и туфли, которые были на мне в тот день… но я же из них давно выросла.

В самом деле. Я как-то не подумал об этом детском свойстве.

– И что же ты, круглый год так и ходишь босиком? И зимой?

– Ну, зимы в наших краях теплые, – беспечно ответила она. – В прошлом году снег всего два раза выпадал, и почти сразу таял. Вообще-то, есть еще старые отцовские сапоги, но они мне слишком велики. Даже если тряпок внутрь напихать – идешь, как в колодках… Я их только зимой на рыбалку надеваю, потому что там на одном месте подолгу стоять надо, и впрямь замерзнешь. А ходить и бегать лучше уж босиком. Когда привыкнешь, то почти и не холодно. Вот без теплой одежды зимой куда хуже. Но у меня есть волчья шкура. Я в первую же зиму сама волка застрелила – похвасталась она. – Шубу, правда, сшить не получилось. Шить я не умею. Мама пыталась научить, но мне терпения не хватило. Слишком уж скучное занятие.

Да, думал я, это был обычный быт провинциальной дворянской семьи. Где хозяйка коротает время рукоделием и не брезгует сама похлопотать на кухне, господские дети запросто ходят по грибы вместе со слугами, а дары леса составляют существенную часть меню. И все считают в своей глуши, что потрясения и беды большого мира никогда до них не доберутся… Однако, что же мне теперь с ней делать? Ясно же, что нельзя просто оставить девчонку здесь вести и дальше жизнь дикарки. Но ведь и отвезти ее некуда! Если бы хоть какая-то родня… До войны, кажется, было какое-то ведомство, занимавшееся сиротами благородного происхождения, но теперь до этого едва ли кому есть дело. С другой стороны, а почему до этого должно быть дело мне? Конечно, мне ее жалко, но эмоции – плохой советчик. Разве мне нужны лишние проблемы? В конце концов, война Льва и Грифона оставила и еще оставит сиротами множество детей. А я, если бы пару дней назад свернул не на правую, а на левую дорогу, вообще не узнал бы о ее существовании…

Но, пока я думал, что мне делать с ней, она уже решила, что ей делать со мной.

– Так вот, о твоей службе, – напомнила она.

Ах, да. Она же меня "нанимает".

– Дело в том, что мне нужна помощь.

Не сомневаюсь.

– Мне надо убить одного человека, – продолжила она таким же ровным тоном, как если бы сказала "мне надо съездить в соседнюю деревню". – Точнее, не обязательно одного. Но одного – обязательно.

Ну что ж, и это я вполне мог понять. Как видно, она разглядела того, кто убил ее родных. Или, скорее, того, кто командовал убийцами. Я ничуть не осуждал ее за желание отомстить, вот только обратилась она не по адресу…

– Ты знаешь его имя? – спросил я без энтузиазма.

– Карл, герцог Лангедарг.

Я присвистнул.

– Глава партии Грифона! А у тебя губа не дура, девочка!

– Нет смысла тратить время и силы на сведение счетов с исполнителями, – совсем по-взрослому пояснила она. – Я буду рада, если они тоже умрут. Но главной кары заслуживает не меч, нанесший удар, а рука, что его

направляла.

Я подумал, что в той, прошлой жизни Эвелина, должно быть, много читала – иначе откуда в ее лексиконе подобные фразы? Хотя в таких глухих поместьях редко встретишь даже скромную библиотеку – все же книги стоят дорого… Но, может быть, ее отец был исключением на фоне прочих провинциальных баронов, интересующихся только охотой. И наверняка все книги тоже сгорели в огне. Тупые скоты, учинившие здесь резню, были слишком невежественны, чтобы оценить хотя бы их материальную ценность – я не сомневался в этом. Я не видел, что происходило здесь, но я хорошо знаю, что представляют из себя двуногие скоты.

– Это логично, – согласился я вслух, – но, видишь ли, Эвелина-Катерина-Маргарита…

– Маргерита-Катарина!

– Да, конечно. Кстати, у тебя ведь есть короткое имя? Как тебя лучше называть?

– Ты дворянин?

– Нет, – честно ответил я.

– В таком случае, – она вновь напустила на себя надменный вид, – ты должен называть меня "госпожа баронесса". И, кстати, обращаться ко мне на "вы".

Я вновь не мог не улыбнуться контрасту между ее нынешним обликом и звучным титулом. Хотя формально она была права. Но я никогда не был поборником этикета.

– Видишь ли, я уже сказал, что у меня нет и не будет сеньора. Обычно я не обращаюсь на "вы" к собеседнику, который ко мне обращается на "ты", избегаю лишних слов и между условностями и удобством выбираю удобство. А произносить "госпожа баронесса Хогерт-Кайдерштайн" всякий раз, как мне понадобится к тебе обратиться, не слишком удобно. Особенно если мы попадем в ситуацию, когда дорога каждая секунда. Так что, если ты заинтересована в продолжении нашего знакомства – предложи более лаконичный вариант. Меня, в свою очередь, можешь называть "Дольф". Это мое имя, и, как видишь, оно очень короткое.

Госпожа баронесса обиженно надула губки, но по кратком размышлении, очевидно, признала мою правоту.

– Можешь звать меня просто "Эвелина". А если еще короче, то мама называла меня "Эвьет", – неохотно поведала она.

– Хорошо. Эвьет. Это подойдет. Так вот что я хотел тебе сказать: убить Карла Лангедарга – это, наверное, неплохая идея, но для того, чтобы это сделать, придется записываться в очень длинную очередь. В смысле, что есть много желающих…

– Не думай, что, если мне двенадцать лет, то я ничего не понимаю! – сердито перебила меня Эвьет. – Разумеется, его хотят убить очень многие. И разумеется, он это хорошо знает и заботится о своей охране. Но он и его охрана боятся только взрослых мужчин. Ну, может быть, и взрослых женщин тоже. Но он не ждет, что смерть придет к нему в образе маленькой девочки.

– Так вот оно что! – изумился я. – Значит, ты хочешь сама… Я думал, ты предлагаешь сделать это мне…

– А ты бы взялся?

– Нет, – честно ответил я. Хотя, вероятно, из всех потенциальных убийц у меня было бы больше всего шансов. Но лишь в том случае, если я нарушу слово, данное человеку, которого я уважал больше, чем кого бы то ни было на этой земле.

– Я так и думала, – спокойно кивнула она.

– Почему? – заинтересовался я.

– Иначе ты бы уже занялся этим, не дожидаясь встречи со мной, – пожала плечами она. – Сам говоришь – заказчиков хоть отбавляй.

Что ж, в уме ей не откажешь. Хотя задуманное ею предприятие все равно было чистым безумием.

– Мне нужно, чтобы ты научил меня, – продолжала она. – Пока я умею только хорошо стрелять из арбалета. Еще я хорошо читаю следы. Но этого недостаточно.

– Почему ты думаешь, что я могу научить тебя подобным вещам? Я уже сказал – я не воин.

– Можешь называть себя, как тебе заблагорассудится. Но ты путешествуешь один в такие времена, как сейчас. И ты до сих пор жив. Это что-нибудь да значит.