Чтение онлайн

Снова повисло молчание. Где-то далеко колокол пробил новую стражу.

– Я только не пойму, Дольф, – произнесла Эвелина извиняющимся тоном, – ты говоришь, от дома ничего не осталось?

– Да.

– Но, мне казалось, ты говорил, что он был каменный, а не деревянный?

– Ну, это был очень сильный пожар… Может, конечно, рассказчики что и преувеличивали. Я ведь в Видден не заезжал и своими глазами не видел. Но ничто ценное там точно не уцелело.

– А что стало с твоей долей в торговой компании Финца?

– Ее больше нет. И доли, и компании. Вскоре боевые действия возобновились с новой силой, и компания разорилась окончательно. Так что все мое – при мне. Но как ты там говорила? У отсутствия имущества свои преимущества. А теперь

не знаю как ты, а я все-таки еще посплю.

– Хорошо, Дольф. Спокойной ночи.

Остаток ночи действительно прошел спокойно, но утром я был разбужен моей спутницей, нетерпеливо требовавшей, чтобы я скорее вставал и одевался.

– В чем дело? – я сел на постели, еще туго соображая со сна.

– Контрени только что вышел во двор! Я видела в окно. Мы еще успеем его догнать!

– Надею…ааах, – зевнул я, спуская ноги на пол, – ты не собираешься зарезать его прямо на улице среди бела дня?

– Для начала посмотрим, куда он пойдет, а там видно будет. Ну быстрее же, Дольф! – она бросила мне рубаху. – Он уже, небось, садится на коня!

Наскоро плеснув в лицо водой из кувшина и пригладив волосы, я натянул сапоги, набросил куртку и выбежал в коридор следом за Эвьет.

Мы перехватили Контрени на выезде из конюшни. Место для сведения счетов было, конечно, неподходящим: мимо как раз прошел слуга с охапкой сена, да и в конюшне кто-то возился со сбруей – слышно было, как побрякивает уздечка. Эвьет состроила выражение "надо же, какая приятная встреча", а я поинтересовался светским тоном, куда направляется господин рыцарь. Контрени, отдохнувший и улыбающийся утреннему солнышку, охотно поведал, что он и его люди поступили в распоряжение коменданта Лемьежа, и он отправляется осмотреть назначенный ему участок городских укреплений.

– Ой, а можно мне с вами? – прощебетала Эвьет. – Я никогда не была на стенах такой большой крепости! В нашем замке укрепления не такие мощные.

– Хорошо, – улыбнулся Контрени, – наши враги еще далеко, и я покажу вам стены и башни – если, конечно, ваш дядя не возражает. Вы с нами, господин барон?

– Разумеется, – кивнул я, – подождите, пока я оседлаю коня.

И мы поехали по улицам Лемьежа – Контрени впереди, мы с Эвелиной сзади (улочки здесь порою были настолько узкими, что две лошади, идущие бок о бок, перекрыли бы их целиком). В городе царила обычная утренняя суета – спешили за покупками служанки и хозяйки с пустыми корзинками, шагали по своим делам мастеровые, на небольшой площади у одного из городских колодцев выстроилась целая очередь с пустыми ведрами, периодически навстречу нам проезжали всадники, но почти все они, даже носившие короткий меч на боку, были в штатском платье; в городе было совсем мало солдат – Лемьеж, особенно после всех потерь, понесенных грифонской армией за минувшие годы, больше полагался на неприступность своих укреплений, чем на численность гарнизона. Эвьет вынуждена была оставить в гостинице свой арбалет – на этих мирных улицах он смотрелся бы слишком странно даже за моим плечом. О разгроме грифонской армии и вытекающих из этого последствиях никто из простых горожан еще не знал. Впрочем, этот мир и покой тоже был по-своему обманчив. Я заметил, как оборванный мальчишка лет одиннадцати ловко срезал кошель у зазевавшейся кумушки, разглядывавшей товар на прилавке суконщика. Не могу сказать, что одобряю воровство, но, помня о собственном детстве, я не стал поднимать тревогу – ограбленная толстуха отнюдь не выглядела умирающей с голоду.

Наконец мы добрались до казарм – неуютного, похожего на тюрьму длинного здания, расположенного прямо под городской стеной. Здесь нам с Эвьет пришлось поскучать во дворе, пока Контрени общался со своими дружинниками, выясняя, как их устроили, и знакомился с новыми подчиненными из числа бойцов городского гарнизона, переданными в его распоряжение. Вообще, надо сказать, для нужд городской обороны такой командир, как Контрени, начинавший простым пехотинцем,

был более ценным приобретением, нежели рыцарь из числа урожденных аристократов, сроду не смотревший на войну иначе как с высоты своего седла и оттого нередко не слишком-то эффективный в пешем бою на стенах и башнях. В юности, конечно, аристократы обычно учатся и такому бою, но одно дело – проведенные когда-то тренировки и совсем другое – каждодневный опыт реальных сражений.

Но вот Контрени вернулся – в сопровождении нескольких солдат, к явному неудовольствию Эвелины – и мы все, оставив лошадей у коновязи, направились ко входу в одну из башен. Здесь, возле самой стены, уже было заметно, что город готовится к осаде; мы увидели телегу, с которой лучникам раздавали связки еще пахнущих свежеструганным деревом стрел, а несколько полуголых, мокрых от пота солдат споро таскали в башню (и оттуда, очевидно, на стены) большие вязанки поленьев.

– Это для котлов со смолой? – сообразила Эвьет.

– Да, – кивнул Контрени, – но и для полевой кухни тоже.

Предводительствуемые солдатом с факелом, мы вошли в башню и принялись подниматься по винтовой лестнице – через ярусы, где стояли котлы и были сложены боеприпасы и запасное оружие. Несколько раз во время этого пути наверх слева и справа открывались длинные проходы – сперва в коридоры внутри стены, служившие целям сообщения, а также обслуживания желобов, по которым направлялись наружу кипяток и смола, потом на крытую галерею с нижним рядом бойниц и, наконец, на верхний гребень стены. По мере восхождения Контрени тоном гостеприимного хозяина давал пояснения для Эвьет. Я тоже прислушивался к его словам, хотя, благодаря совместной с учителем работе над укреплением обороны Виддена, имел довольно неплохие познания в области фортификации.

К тому времени, как мы вышли на стену, Контрени уже отправил нескольких своих человек на разные посты, но четверо солдат еще сопровождали нас. Я, признаюсь, слегка запыхался после восхождения по крутой лестнице, но Эвьет держалась так, словно вовсе не заметила подъема. Стена производила впечатление – даже здесь, наверху, она была шире, чем иные лемьежские улицы (а внизу она была еще толще). Во всяком случае, даже учитывая пространство, занимаемое зубцами в две трети ярда толщиной, на стене без проблем разъехались бы две лошади – если бы, конечно, кому-то удалось их сюда втащить. Высота зубцов, слегка наклоненных вовне, была больше двух ярдов; щели между ними были узкими, что, конечно, обеспечивало лучникам на стене хорошую защиту, но в то же время заметно сокращало сектор обстрела для каждого из них. Я подумал, что вполне мог бы рассчитать и начертить схему мертвых зон на местности, не простреливаемых ни из одной бойницы, но тут же вспомнил о нижнем ряде бойниц, смещенном относительно верхнего. Похоже, местный архитектор все продумал.

Впрочем, не совсем. Если с внешней стороны стену надежно ограждали зубцы, между которыми человек не смог бы протиснуться, то с внутренней стороны не было никакой ограды, даже простеньких деревянных перильцев – стена попросту обрывалась в пятнадцатиярдовую пропасть с мощеным булыжником дном. Вообще, определенный смысл в этом был – если врагам все же удастся перебраться через зубцы на стену и овладеть гребнем, им будет нечем укрыться от стрел, летящих снизу изнутри города. Но в бою на стене шансы сорваться и упасть были равными для обеих сторон, а в зимнее скользкое время, пожалуй, защитники стены рисковали и без дополнительных усилий противника.

Сейчас на стене никого не было – в отстутствие врагов вблизи города это не требовалось; Контрени указал своим подчиненным их будущие места, но пока что солдатам предстояло коротать время в караульном помещении следующей башни, к которой мы и направились. Эвьет, старавшаяся не отставать от своего врага, тем не менее, периодически останавливалась, чтобы бросить взгляд то на город внизу (выше уровня стен в Лемьеже вздымались только шпили церквей и ратуши), то на раскинувшуюся за зубцами желто-зеленую равнину.